Демон вырывался, осыпая пол и стены мощными ударами всех четырех лап. Я не отпускал его и душил, чувствуя, как ломаются кости и хрящи, и сдавливал шею, пока голова существа не свесилась на бок. Одна лапа еще секунду постучала по палубе, затем существо застыло и перестало шевелиться.

Я разжал руку и выпрямился. Джоэл ошеломленно уставился на меня. Я прислушался и расслышал шлепки лап бегущих существ.

— В клетку, Джоэл... — Я затолкнул его внутрь, захлопнул и запер дверь.

— Там ты будешь в безопасности — ты им не нужен, — сказал я. — Когда доберешься до берега, иди домой и оставайся там. Что бы ни случилось, оставайся в Джексонвилле. Понял?

Он тупо кивнул. Шаги были уже близко.

Я повернулся, побежал по коридору, свернул в другой и чуть не запнулся о Ранта, ничком лежащего на палубе. Над сходным трапом виднелся клочок вечернего неба. Я поднялся по трапу, прыгнул на палубу, почти закрытую морем. Я заметил двух демонов стоящих с поднятыми головами и прислушивающихся, пока третий позади них занимался павшим матросом. За три шага я достиг поручней, перепрыгнул и нырнул в темную воду.

* * *

Я вылез на берег в том месте, где водные гиацинты переплели корнями мягкую грязь недалеко от устья какой-то реки. Долгое время я лежал лицом вниз, ожидая, когда пройдет слабость. До меня доносились отдаленные звуки жизни: грохот монорельса, гудки буксира в бухте. Где-то неподалеку лаяла собака. Настырно жужжали комары.

Я перевернулся на спину. На небе, похожем на обуглившийся вельвет, светились гигантские звезды. Воздух был жарким, тяжелым, давящим. Я ощущал запах речного перегноя и разложившихся растений. Немного покачиваясь, я встал на ноги. Затем забрел в реку, чтобы смыть грязь. Повязки были мокрыми и тяжелыми, я снял их и плеснул на раны водой. Левая рука беспокоила меня, даже в почти полной темноте я увидел, что она ужасно распухла, а порезы стали шире. Впрочем, боль уже была не такой сильной, то, что дал мне док, справилось с задачей.

Я развернулся и стал подниматься на возвышенность. Песчаная дорога шла по краю засаженного поля, чуть менее темного, чем остальная ночь. Я прищурился, пытаясь включить ночное видение. На секунду картинка стала серой, но затем боль взяла мою голову в тиски. Я сдался.

Через поросшие мхом дубы вдалеке пробивался свет. Я направился к ним, увязая в сыпучем песке. Один раз я упал и сильно ударился головой. Я пролежал несколько минут, вяло отплевываясь от песка и вспоминая сицилийские ругательства Карбони. Кажется, они помогли. Через некоторое время я встал и продолжал идти.

* * *

Это был домик, обшитый гофрированными алюминиевыми листами, шаткое строение, в основном, поддерживаемое возвышающейся три-Дэ антенной. Во дворе стоял блестящий наземный автомобиль — «Мерсетте» последнего поколения. Пригнувшись, я подошел к нему, заглянул внутрь и увидел блеск ключей в замке зажигания.

Свет в доме шел от ничем не прикрытой лампы, стоящей на столике у окна. Я увидел, как по комнате прошел высокий человек и через пару секунд вернулся со стаканом в руке. Казалось, кроме него, в доме больше никого не было.

Я осмотрел окружающую местность. Двор с нестриженным газоном спускался к дороге, ровной полосой уходящей в темноту. Я осторожно открыл водительскую дверь, нашел ручной тормоз и отпустил его. Легонько толкнул машину, и она покатилась назад. Я шел рядом с ней, направляя ее первые несколько метров, затем я сел в кресло, повернул руль и выехал на дорогу. Потом завел двигатель и выжал сцепление. Я ехал так, что двигатель шумел не громче ложки, размешивающей густые сливки.

Потом оглянулся. В домике все было тихо и спокойно. Узнав о пропаже машины, хозяин очень расстроится, но анонимный чек облегчит ему боль потери.

Коффивилль, Канзас, сказал Феликс. Ящик 1742, почтовое отделение на улице Франклина. Для инвалида это был долгий путь, и я не знал, что предстоит найти там, но Феликс считал это очень важным, раз запер в сейфе своего подсознания.

Я медленно проехал где-то километр, затем включил фары, вырулил на асфальтированную дорогу и направился на север.

Глава девятая

Я ехал по второстепенным дорогам, огибая города и не превышая разрешенную скорость. С первым лучом рассвета я остановился у захудалого мотеля у шоссе на Джорджию с блеклой вывеской, гласящей «СВОБОДНО». За дверью сидела пожилая женщина в грязном домашнем халате и бигудях, она моргала глазами, похожими на выгоревшие угольки, застрявшие в морщинах цвета шпатлевки.

— Возьмите шестую комнату, — проскулила она. — С вас десять си наперед, раз уж у вас нет багажа.

Рука крупье, похожая на грабли, протянула мне ключ и взяла деньги.

Я припарковал машину под навесом, как можно дальше от дороги. Затем прошел по крыльцу из потрескавшегося бетона и вошел в душную, жаркую комнату, такую же неряшливую, как и ее хозяйка. В затхлой темноте я снял куртку, нашел крошечную ванную и вымыл лицо холодной водой над покрытой оранжевыми пятнами китайской раковиной. Затем вытерся грубым полотенцем размером с небольшой коврик.