Читаем Чудо-женщина полностью

И принципы просты и неподкупны,

Понятны каждому, несложны, наконец.


Как музыка, летящая с небес,

Она заворожит одним дыханьем,

Наполнит всё ликующим сияньем,

Её законам внемлют горы, лес.


Любовь, наполненная откровений шквалом,

Зовёт, как моряка желанный берег,

И только тот, кто в это чудо верит,

Он ценит многое, довольствуется малым.


И, если ты, на грани бытия,

Поймёшь — без математики так худо!

Увидишь в ней единственное чудо,

Любовью озарится жизнь твоя.


Любовь и математика едины,

Скромны и неприступны в тоже время,

Одно они несут по жизни бремя,

Как две подруги, хрупки и ранимы


Люди, надо вам поговорить.

Люди, надо вам поговорить

Об успехах рассказать, что наболело

Это вовсе не пустое дело

Доброту и искренность дарить.


Пообщаться следует с детьми,

Вы же сами маленькими были,

Стариков вы всуе не забыли?

Вы ж состаритесь когда-то, как они.


Время щедро дарите друзьям?

Это важно и необходимо,

Но своих не пропустите мимо,

Они тем же и ответят вам.


Так уж повелось…, ну как сломать?

К близким невнимательны, небрежны,

Но общаться надо с ними прежде

Радости их, горести принять.


И, прожив довольно много лет,

Со своими не договорили.

Где все те, с кем время проводили?

Все случайны — их и не было, и нет.



Надо, люди, вам поговорить,

Не скупиться на общенье дома,

Среди всех знакомых, незнакомых

Прежде близким теплоту дарить!


Морской простор и неба синь без края…

Морской простор и неба синь без края

Пленяют нас божественной красой,

В безбрежный мир мы в мыслях улетаем,

Как в детство давнее, весёлое, босое.


Вся эта ширь и даль зовёт и манит,

Она любого вмиг заворожит,

Душа очистится и сразу лёгкой станет,

Как лист берёзовый, что на ветру дрожит.


И все проблемы будто растворятся,

Их смоет прочь нахлынувшей волной,

Они не нужны вовсе, может статься

И ты придумал их больною головой.


Стоишь у края бездны — всё клокочет

И пенится, волна зовёт волну,

А в жизни быть полезным каждый хочет

Понять лишь надо: в суете тону,


Потом опомниться, вздохнуть и оглянуться:

Как ты всё это на себе носил?

Ты станешь нужным, может круг замкнуться,

Но я твержу: Набраться надо сил.


А шум морской развеет все невзгоды,

И сил придаст, и душу освежит,

И стоя у причала сбросишь годы,

А чаек крик, как в вальсе закружит.


Мы, дружные ребята

Мы дружные ребята,

Мы весело живём,

Смеёмся и играем,

Танцуем и поём.


Мы дружные ребята,

Мы вместе каждый день:

Читаем, пишем, лепим

Учиться нам не лень.


Мы дружные ребята

И, если, вдруг беда

Случается с одним из нас

Мы рядышком всегда.


Одной большой семьёю

Мы счастливо живём,

Друг другу помогаем,

Друг друга бережём.


Моя мозоль (о привычках слабохарактерного человека)

Неладна будь моя мозоль,

Терзаешь ты меня нещадно.

Как надоела эта боль

И кажется, что в жизни всё нескладно.


Как я борюсь с тобой всегда

И, вроде бы, я даже побеждаю,

Коварная, ты скрылась лишь на миг

И снова тут, и я опять страдаю.


Мы обитаем в выдуманном мире

Мы обитаем в выдуманном мире,

Мечтаем много и живём мечтами,

И жизнь от этого нам кажется пошире,

Но уже, становясь, меж тем с годами.


В беспечной юности казалось всё доступно,

Всё достижимо, просто, между делом.

Жизнь видели мы только планом крупным,

С ней обращались…, как с доской и мелом.


Сюжет знакомый, словно в фильме долгом.

Герои мы и те, кто с нами рядом,

Жизнь «разложили» по привычным полкам

А старших мерили высокомерным взглядом.


Стремились подражать киногероям:

Курили, время расточали щедро,

Всегда в толпе — боялись быть изгоем,

Летели словно лист, гонимый ветром.


А жизнь мудра, она сама стирает

Весь мел с доски, неслышно, осторожно.

Она одна предельно точно знает:

Мечту мечтой достигнуть невозможно!


Мелькают дни за днями…

Мелькают дни за днями, мелькают непрестанно,

Игру со мной затеяв, в круговороте лет.

Какой-то странной силой неведомой, желанной,

Меня несёт по жизни и не бросает, нет!


Идеи друг за другом роятся спозаранку-

Наметишь план и снова, как в омут с головой,

А жизнь поёт и пляшет под перебор тальянки,

Она всегда прекрасна, она всегда со мной.


Каким-то чудным ветром развеет злые тучи,

Казалось невозможно, казалось нет уж сил!

И вот ты на подъёме и жизнь всё лучше, лучше

И солнце там сияет, где дождик моросил.


Не унывай, не надо — проблемы рассосутся.

Так много проходило и это всё пройдёт.

Проблемы, будто мысли, всё вдаль и вдаль несутся,

А от тоски спасает идей круговорот.


Минуты жизни слишком…

Минуты жизни слишком быстротечны,

В пространстве долог их и бесконечен путь.

И молодость не может длиться вечно -

Ни часа, ни секунды не вернуть!


Мы тратим время вскользь, не замечая,

Не сожалея вовсе ни о чем,

Оно с усмешкой мимо пролетает

И ночью тёмной, и тоскливым днём,


И лишь прижив такую жизнь большую,

Вдруг понимаешь, Господи, прости,

Как много времени растрачено впустую!

Не счесть потери на своём пути.


Ах, если б можно всё вернуть обратно,

Ах, если б можно…, но совет таков:

Потратив годы глупо, безоглядно -

Грядущее цени без лишних слов!


Мышка кушать захотела…

Мышка кушать захотела…,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия