Читаем Чудо-женщина полностью

В далёких сёлах, в чудо — городах

Тебя мы любим нежно и новою, и прежней

В спокойных и мятущихся годах.


Богатая, как сказка, полна теплом и лаской

Лелеешь избалованных детей,

Но дети непослушные, не создавая, рушили

Скорбела ты над глупостью затей.


Любила одинаково, вдруг кто-то в «цепи» закован

Недавно был в фаворе, «на коне»,

Но ты, как птица сильная, нас всех хранишь под крыльями,

Несовершенства нам простишь вполне.


Мы твои дети разные, своей душой прекрасные

Блуждаем мы на жизненном пути,

А в храм идём с поклонами, такие непокорные

И слёзно просим: «Господи, прости».


Россия — мама милая, склонилась над могилами

Ушедших и сынов, и дочерей.

Тревожишься, Россиюшка, тебе достанет силушки

Для жизни сохранить иных детей.


Россия, дай терпения, и отведи сомнения

Не дай нам не по правде поступать,

Учи нас жизни, мудрая, вечерней зорькой, утренней

И день, и ночь с молитвою встречать!


Наследие — Страна-наш дом

Я не люблю, как всуе, без стесненья

Страну ругают просто, между дел.

Они, увы, достойны сожаленья

Те, кто величия её не разглядел.


Свой дом мы любим просто, безоглядно,

За то, что он даёт тепло и кров.

Страна наш дом! Неужто непонятно –

Хранить её, любить без лишних слов!


Всегда трудиться, блага создавая,

Без исключенья, всем достойно жить.

Одна Россия на земле такая

И ею должен каждый дорожить!


Обязан истребить в себе пороки,

Отбросить зависть, жадность, пустоту,

Для пустозвонства ограничить сроки,

Принять, как норму, мыслей чистоту.


Но, если вам «хапуги» повстречались,

Берите выше — это не страна.

Они, как крысы жадные остались,

Страна от них очистится сполна…


Народ её талантливый и мудрый.

Здесь кладезь веры, чести и идей.

Как радостно, оптимистично утро,

У добрых и порядочных людей!


Но…, если вы, увы, «хапуги» сами

Мне жаль вас — деньги счастья не дают.

Жить без излишеств, с верными друзьями,

В достатке дом, а на душе уют,


И дай вам Бог быть, безусловно, честным,

Заботясь о достоинстве своём.

Для каждого найдётся в жизни место!

Тогда вам скажут: Да, страна ваш дом!


Нам выпал жребий жить…

Нам выпал жребий жить и жизнью наслаждаться,

И верить, и любить назло любой беде.

С любимыми в своей душе не расставаться

И образ их родной всегда носить в себе.


Нам выпал жребий жить, средь бед и испытаний

Хранить себя от зла, от зависти хранить.

И на пути своих бесчисленных скитаний

Мир и добро в душе соединить


Нам выпал жребий жить в тяжёлую минуту

Решение принять наперекор судьбе,

Всё в жизни изменить решительно и круто,

Ошибки показать любимому себе.


И этот жребий жить мы примем, словно чудо

Среди чужих миров, на грани бытия

Однажды вдруг поймём: Кто есть мы и откуда,

Доколе нас хранит родимая Земля…


Нам выпал жребий жить…


Несостоявшаяся радость

Несостоявшаяся радость,

Неисчезающая грусть

Мечты несбывшаяся сладость

И жизни бесконечен путь.


Всё грезится реальным, долгим

В незащищённости своей

И разлетелись вдруг осколки

Печальных и весёлых дней.


Негромко шелестят страницы

Вновь всё слилось: где явь, где бред?

Сверкали ли тогда зарницы?

Забрезжил ли тогда рассвет?


В мечтах всегда светло, уютно

Там ты один себе герой,

А то, что было зыбко, смутно

Исчезло вдруг само собой.


Слова? — их не произносили,

Поступки? — не совершены

Признанья, как в бреду носились,

Сомнений нет, и нет вины


И никогда уж не обнимет

Кто был дороже всех людей,

Сюрприз из пиджака не вынет,

Не назовёт тебя своей.


Но, заменив судьбы реальность

На нескончаемую грусть

Пусть жизнь изменит глаз печальность

И унесёт подальше пусть!


Очень жаль, что не случилось

Очень жаль, что не случилось,

Что не состоялось

Всё, что виделось воочию,

Может показалось?


Как пригрезилось-то явно!

Как душа металась!

Слишком долго собиралось,

Как-то заменялось.


О чем думалось, мечталось,

Вовсе не срасталось,

Незамеченным подкралось -

Так же рассосалось!


И теперь ведь не случилось

Хоть и ожидалось,

Снова, к счастью, не открылось -

Блажью оказалось?


И всё то, что так хотелось!

Билось и бодалось,

Ранним утром завертелось

И, как сон, умчалось.


Оторвались от подворья.

Оторвались от подворья, от земли,

Оторвались от коровы и от печки,

Обрубили корни…, а нашли

Жизнь пустую, где заняться просто нечем.


Вечно ищем приложенья наших сил

И друг друга учим непрестанно,

Только предок наш зелёный луг косил

И не маялся бездельем, как ни странно.


Он, как мы, болезни не считал

И в аптеку он не знал дорогу…

На столе нормальная еда,

Все здоровы и послушны, слава Богу.


Мы ж нарушили естественный процесс,

Мы не видим пробуждения природы.

К сожаленью редко ходим в лес-

То нам просто лень, а то не та погода.


Так стремимся быт наладить свой!

Газ, вода, стиральная машинка…,

Только луг не будет здесь чужой

И коза, и курица, и кринка….


Может быть пора "притормозить",

Сбросить резко наважденья века

И начать естественностью жить,

И ребёнка воспитать, как человека!


Осенние листья

Осенние листья под ветром кружатся,

Осенние листья на землю ложатся,

Шуршат под ногами осенние листья

По знойному лету тоскуют со мной.


Они меня ждали весной запоздалой

И тенью служили мне в жаркие дни,

А стали листвой пожелтевшей, опалой…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия