Читаем Чудо-женщина полностью

Грустят, разлетаясь они.


По лету, по солнцу, по дальним дорогам,

По старым и новым друзьям

И душу мою согревая немного,

Ковром золотым опадают к ногам.


Уют создаёт желтых листьев шуршанье

И ветер шальной налетая шумит,

И гонит, и гонит осенние листья-

Пора золотая над миром царит.


Он явился в заснеженной мгле

Он явился в заснеженной мгле

По опушкам, облепленным инеем,

Заглянул в каждый дом на земле,

В небо звёздное взмыл, в небо синее.


С высоты целый год наблюдать

Будет он за поступками нашими

Вместе с нами смеяться, и ждать…,

И грустить, и идеи вынашивать.


Всем он счастья желает, добра

И успехов, здоровья и нужным быть,

Не убытков и не "серебра",

Но любимыми быть и самим любить.


Отзыв на «Всё прошло» Дарины Новосёловой

…Идёт дорогою своею

Такой любимый и чужой.

Я тоже им переболею

Не стану плакать над собой.


И, стоя у зеркал, надену

Я ослепительный наряд.

Жалеет о своей измене?

Ему никто не виноват


Одевшись в золотой наряд

Одевшись в золотой наряд,

Деревья ветками колышут,

О жизни вам они твердят,

Но голос их почти не слышен.


В простом круговороте дней,

Наделав множество ошибок,

Стремитесь в рощи, где с ветвей,

Покой слетает, грустен, зыбок.


И отпуск, и туристский бум

Остались в недалёком прошлом,

А осени манящий шум

Мчит вдаль по опустевшим рощам.


И оголённые леса

Влекут загадочным покоем

Там осени прекрасной, голоса

Сулят остаться вам наедине с собою.


Отзыв Галине Кондратовой «Сыну»…

Взывайте к Богу, Он всегда поможет

В тяжелой, жуткой непроглядной тьме,

Он вам укажет верную дорогу

В потоках слов и мыслей кутерьме,


А сына лишь любовью исцелите,

Терпеньем и огромною душой

Любите сына без обид, храните,

Ему так плохо, даже если он большой.


С огромной, неподдельной добротою

И ненавязчивым вниманьем непустым

Надёжность вам, покой являть собою

Быть искренним, приветливым, простым.


Ведь за детей своих пред совестью и Богом

Мы призваны бороться до конца.

И невозможно нам свернуть с дороги.

Нет сил, но нам не отвернуть лица!


О котах и не только…

На мотив песни: Расцвела под окошком белоснежная вишня…


Расцвела под окошком синим цветом картошка,

Ты припёрлась с лукошком, самогон принесла

Неужели стаканы ты опять позабыла,

Неужели закуску ты опять не взяла.


Знаю рыжий котяра, башмаков твоих пару

Вчера вечером метил, ты орала до слёз,

Но держись дорогая, жизнь кошачья такая:

Коль не любит хозяйку, то обидит всерьёз.


Твой кошак ярко-рыжий колбасу и сметану

Из-под самого носа у хозяйки упёр

Будет сытым котяра, будет новая свара

И, обидевшись, он запоганит весь двор…


Очень нужное дело на картошке дежурить.

Ты со смыслом лукошко мне опять принесла?

Будешь тырить картошку? И в угоду фигуре

Есть с утра и до ночи, с ночи и до утра!


Будем вместе, родная, жизнь ведь штука такая.

Пить сегодня из горла, твой первач — самогон,

А кота поколотим, башмаком, чтоб не гадил

За сметану с колбаской рассчитается он!


Пробуждается город… Калининград

Пробуждается город, осторожно дремоту стряхнув,

Полусонно машины шумят, догоняя друг друга.

Светофор, просыпаясь, мне глазом зелёным мигнул

И осенний листок оборвался и мчится по кругу.


Остановка пуста и автобус ворчит и ворчит -

Разбудили так рано, ему б отдохнуть на стоянке,

Но прохожий бежит, догоняет и что-то кричит.

Он спешит, он волнуется, надо успеть спозаранку.


Свет ночных фонарей свою яркость уже растерял,

Скоро солнце взойдёт, освещая проснувшийся город.

Лист осенний кружился и тихо на землю упал…

Просыпайся мой город-ты снова прекрасен и молод.


Под перестук колёс…

Под перестук колёс проблемы растворятся,

Осталось позади всё то, что не вернуть.

Надежды и мечты под этот звук роятся,

А с ними никогда не будет скушен путь.


Мелодия дорог и сердце тихо млеет

И жизнь летит скорей под перестук колёс.

Здесь друга повстречать за сутки ты сумеешь,

Поведать жизнь свою и в шутку и всерьёз.


Колёса всё стучат и встреча ближе, ближе,

Качается вагон и это в такт мечтам,

И голос дорогой отчётливее слышен,

А стук шальных колёс, как песня вторит нам


Памяти Игоря Кваши

Становилось больше доброты,

Когда он являлся на экране,

Очень просто он общался с нами

И сбывались чаянья, мечты.


Голос задушевный, как родной,

Нам о жизни говорил с экрана…

И сыночка находила мама,

А беглянок возвращал домой…


Святу месту не бывать пустым

Так давно в народе говорится.

Горько! Но ему не возвратиться,

По нему, по близкому СКОРБИМ


Предатель.

Предавший однажды — предаст тебя вновь,

К нему возвращаться не стоит, не надо!

Он жаден, он скуп, там иссякла любовь

Словесный поток, точно звук камнепада.


Общаясь с тобою, сочувствия ноль,

Он слишком далёк, и тоска его гложет,

Доставит тебе нестерпимую боль.

Он создан таким, и другим быть не может.


Предатель с тобой, когда ты на «коне»

Тебе он играет победные «марши»

Твой статус сменился, ты тот же вполне,

А он вдруг исчез…. И что может быть "краше"!


Уйди, не мечтай, он не станет добрей,

Заботливей, лучше, щедрее и «тоньше»

Есть выход один, и других нет идей,

Как просто забыть и не видеться больше.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия