– Потому что, сэр, я в состоянии доказать… что там находилось и третье лицо.

– Слушаю вас.

– Помните те две зеленые свечи на комоде в комнате мистера Констебля?

– Помню, – ответил Г. М., прищурившись.

– В воскресенье вечером, перед тем как уехать из поместья, мы заглянули в комнату Пенника и выяснили, что он исчез. Так вот. Мы также заглянули в комнату мистера Констебля. Помните, вы показали мне те две зеленые свечи, и они обе обгорели где-то на полдюйма?

– Продолжайте, сынок. Я вас внимательно слушаю.

Мастерс откинулся на спинку стула.

– После смерти миссис Констебль, – сказал он, – те свечи стали еще на полдюйма короче.

<p>Глава четырнадцатая</p>

– Но я не понимаю, что нам это дает, – развил свою мысль Мастерс. – И как это связано со смертями мистера и миссис Констебль. Это даже нельзя называть уликой. – Он тихо усмехнулся. – Ох, признаюсь, есть у меня одно предположение. Сначала я подумал об отравленной свече. Я читал роман (даже два), где убийство осуществили с помощью отравленной свечи. Но наш доктор готов поклясться, что ни одна из жертв не была отравлена каким-либо ядом в твердой, жидкой или газообразной форме. И мне этого достаточно. – Он многозначительно поднял указательный палец. – Это не дает никаких доказательств относительно совершенных убийств. Однако более или менее подкрепляет подозрения о присутствии третьего лица в Форвейзе в воскресенье вечером. Мы с вами, сэр Генри, покинули его последними, и тогда свечи еще не стали короче на один дюйм… Скажите, доктор, вы не зажигали их?

– Нет, конечно.

– Ну вот. – Старший инспектор сделал паузу и продолжил: – У покойной тоже не было никаких причин их зажигать, верно? Стойте, я знаю, что вы ответите. Она могла это сделать. Согласен. Но для чего? Имелись ли для этого причины? Нет. Разве что она решила покончить с собой. Но ведь свечи не отравлены и никого не могли убить. Боже, боюсь, все это закончится для меня сумасшедшим домом!

В разговор наконец вступил Г. М.

– Это портит всю картину, – произнес он.

– Что портит?

– Свечи. Я почти уверен, что нахожусь на верном пути. Скажите, Мастерс, на свечах есть какие-нибудь отпечатки?

– Нет.

– А не появились ли новые следы от воска? Вроде тех, которые были на ковре в комнате Констебля, я еще вам их показывал.

– Ни пятнышка.

Г. М. недовольно закряхтел:

– Нет. Думаю, их и не должно было остаться. На этот раз убийца вел себя осторожнее.

– «Вел себя»? – пробормотал старший инспектор, не сводя с Г. М. напряженного взгляда. – Значит, убийца был в доме в воскресенье вечером? Сэр Генри, я хочу сказать прямо. Если у вас есть предположения о том, как все произошло, или как этот чертов Пенник умудрился быть в двух местах одновременно, и какую во всем этом роль сыграли эти дьявольские свечи, скажите! Хватит уже ходить вокруг да около. У меня нет для этого настроения.

Г. М. снова закряхтел:

– У меня, собственно говоря, тоже. Черт возьми, Мастерс, скажите, не бывало ли у вас такого чувства, что разгадка уже близка, вы еще не знаете, в чем она заключается, но уже почти подошли вплотную к решению? – Он сжал руку в кулак и провел им по скатерти. – Почти! Вот и все! Это как пытаться вспомнить, что вы только что видели во сне. На самом деле не самое приятное переживание. Лучше расскажите мне кое-что, а я потом тоже обменяюсь с вами информацией. Вы нашли тот большой альбом с газетными вырезками, которые собирала миссис Констебль?

– Нет.

– Вы его искали?

– Ха! Искали ли мы его? – с сарказмом спросил Мастерс. – Да мы с суперинтендантом и его людьми прочесали весь дом дюйм за дюймом. В буквальном смысле слова. В доме его точно нет. Удивлен ли я? Как вы можете заметить, нет. В воскресенье вечером все гости уезжали с чемоданами и большими сумками. И альбом унесли в одной из них. Кто-то тихонько умыкнул его.

– Конечно, это вполне возможно. У меня только одно возражение на этот счет – я в это не верю. Я уже говорил прежде и, несмотря ни на что, повторю снова. Мина Констебль спрятала альбом незадолго до того, как ее убили. Если я умею читать по лицам, то я точно увидел это на ее лице. И готов голову дать на отсечение, что альбом все еще в доме.

Старший инспектор призвал к себе все свое благоразумие – было видно, как он старается сдержаться и не выйти из себя.

– Доктор Сандерс! – сказал он. – Вы единственный видели этот альбом. Скажите, он очень большой?

Сандерс задумался.

– Где-то дюймов восемнадцать высотой, около дюйма толщиной и десять или двенадцать – в ширину.

– Восемнадцать дюймов в высоту, – повторил Мастерс и поднял руку над полом на указанную высоту, – десять или двенадцать в ширину. Я бы сказал, что это довольно большая книга. Просто огромная. Да еще и тяжелая из-за обложки из искусственной кожи. Миссис Констебль, как вы сказали, не могла ее сжечь или еще каким-то образом уничтожить. И все это время она не покидала дом. И где она могла спрятать книгу так, что ее не удалось найти?

– Не знаю, сынок. Но я все равно буду стоять на своем.

– Ну разумеется. Вы хотите сказать, что в альбоме скрывается секрет всего этого фокуса?

– Вроде того. Вполне возможно.