– Нет, совсем не понравилось, – ответила Хилари и положила на стол коробок. – Вы обладаете большой властью над людьми, – продолжала она тихим голосом. – Я хочу сказать, вы можете заставить других думать и чувствовать то же, что думаете и чувствуете вы. Пожалуйста, не делайте скоропалительных выводов. Не пытайтесь прийти к какому-то заключению, не узнав причин того или иного события.

– Я ничего подобного не делаю, – так же тихо возразил Г. М. – Честное слово, лучше бы вы поверили, что рассматривал я вовсе не вас. И мимо вашего столика прошел, чтобы хорошенько разглядеть руки Пенника.

– Руки Пенника? – нахмурилась она.

– Его руки, – подтвердил Г. М. – Я даже не исключаю возможности, что вами двигали куда более благородные намерения, чем могло показаться на первый взгляд.

Хилари откинулась на спинку стула и вздохнула. Сандерс рассмеялся, чтобы немного снять нервное напряжение.

– Может, кто-нибудь расскажет мне, что все это значит? – спросил он. – Мы ведь собрались не для того, чтобы обсуждать вечерние посиделки? И почему мисс Кин не может поужинать с тем, с кем ей хочется?

– Действительно? Почему нет? – холодно спросила Хилари. – Но старшему инспектору почему-то захотелось об этом поговорить…

– Послушайте, мисс…

– В конце концов, – поддержал Хилари Сандерс, – сегодня вечером она обедает со мной, раз уж мы завели об этом речь. Правда?

– Конечно, Джон. Только…

– Так ты пойдешь со мной?

– Да, да, конечно. Но здесь неподходящее место обсуждать все эти темы. Мне нужно возвращаться на работу. Прошу меня извинить.

Хилари допила кофе, встала и накинула на плечи плащ. В первый раз за все это время она повернулась к доктору. Ее движения были энергичны, манеры спокойны, она держалась с большим самообладанием.

– Ну хорошо, – весело сказал Сандерс. – Я зайду за тобой ровно в семь тридцать. Не задерживайся.

– Джон…

– Ты поедешь на такси. Не идти же тебе до Ричмонд-террас пешком.

– Джон, можно с тобой поговорить минуточку? Остальные нас простят, правда?

– Мисс, – сказал старший инспектор Мастерс, глядя на нее с любопытством, – нас это совершенно не касается. С другой стороны, вы уж извините, но, может, очень даже и касается. Готов биться об заклад, я знаю, что вы собираетесь ему сказать. К тому же меня интересует все, абсолютно все, имеющее отношение к этому чертову Пеннику или людям, которые с ним как-то связаны. Так почему вы не можете сегодня пойти пообедать с кем-нибудь другим?

Мастерс вдруг вскочил.

За большим высоким окном, исчерченным дождевыми каплями, появилась фигура человека, идущего сквозь ливень. Он свернул к ресторану, толкнул вращающуюся дверь и вошел внутрь. Сняв мокрую шляпу и плащ, Герман Пенник снисходительным жестом подозвал официанта и улыбнулся присутствующим.

<p>Глава пятнадцатая</p>

Манговое дерево разрасталось.

Именно это дерево Сандерсу напоминал Пенник. Он буквально видел, как новые побеги появлялись из-под его одежды и покрывались цветами.

Хуже всего было то, что им всем приходилось притворяться, будто они собрались здесь на самый обычный ланч, как и еще несколько человек, которые перекусывали в почти опустевшем теперь ресторане. Дым и чад, висевшие в воздухе и покрывавшие тонкой пленкой зеркала и стены, стали понемногу рассеиваться. Официанты стряхивали со скатертей засохшие крошки. В такой сонной атмосфере невозможно было повысить голос, чтобы не привлечь к себе внимания, поэтому приходилось вести себя спокойно и сдержанно, несмотря ни на что.

Пенник заговорил первым. Разумеется, ни его внешний облик, ни отдельные черты лица ничуть не изменились – это была лишь оптическая иллюзия. Однако появилось новое выражение, как будто у него возник еще один повод для радости, и Сандерс не мог понять, какой именно.

– Сэр Генри Мерривейл? – спросил Пенник, уставившись своими светлыми глазами на Г. М.

– Совершенно верно. Присоединитесь к нам?

– Благодарю вас.

Он отдал плащ и шляпу официанту. В это мгновение на лице официанта особенно ярко отразилось эмоциональное состояние всех, кто собрался за столом. По его взгляду было видно, что он узнал Пенника. Забрав вещи, официант развернулся и быстро ушел.

– Мне нужно идти, – заявила Хилари. – Правда нужно. Джон, можно тебя на пару слов?

– Мисс Кин, прошу вас, сядьте, – попросил Пенник. Он говорил спокойно и вежливо, но Сандерс почувствовал, что Пенник с трудом сдерживал радостную дрожь в своем плотном теле. Удивительно, как ему удавалось производить впечатление куда более нескладного, неуклюжего и недалекого человека, чем он был на самом деле. – Нет, нет, не уходите. Даже если опоздаете на работу, все можно уладить.

– Если бы это и правда было возможно!

– Конечно! Жаль, что не все проблемы можно решить так же легко! – сказал Пенник. – Будь я королем, вы бы носили платья из солнца и луны!

– Это было бы очень мило, – произнесла Хилари, садясь.

– Как поживаете, мистер Мастерс? – поинтересовался Пенник у старшего инспектора, который наблюдал за ним с опаской, словно за котом, который обязательно должен был что-нибудь свалить. – И вы, мистер Чейз?

– Прошу прощения. Мне пора. Извините, – проговорил Чейз.