Читаем Читатель предупрежден полностью

Он стоял посреди комнаты, широко расставив ноги, упершись кулаками в бедра, и внимательно слушал. Было что-то зловещее в немного опущенных уголках его губ и сиянии лысой макушки. Он шмыгнул носом.

– Хмф, – сказал Г. М. – Послушай, сынок. – Он повернулся к Сандерсу. – Я тоже не очень люблю наклоняться, потому что я толстый. – Он указал вниз. – Там, на полу, у ножки кровати. И здесь, рядом с миссис Констебль. Нагнись, посмотри и скажи мне, что это.

– Похоже на… – ответил Сандерс, разглядывая ковер, – на пятна воска.

– Воск! – произнес Г. М. и почесал крыло носа. – Что бы это значило?

Он снова огляделся. Сверху на комоде стояло два фарфоровых подсвечника, и в каждом находилось по декоративной зеленой свече. Г. М. медленно подошел к ним. И потрогал их по очереди.

– Холодные, – сказал он. – Но кто-то зажигал эти свечи. Обе. Взгляните на верхушки. Это сделали не вы, миссис Констебль?

– Боже правый, нет!

– У вас не возникало проблем со светом?

– Нет, никаких.

– Но кто-то же их зажигал, – настойчиво повторил Г. М. – Вам об этом ничего не известно?

– К сожалению, нет. Я ничего такого не замечала. – Она прижала ладони к лицу. – Вам это о чем-то говорит? Почему это так важно?

– Потому что это очень странно, – ответил Г. М. – Это единственный предмет, который совершенно выбивается из этой чистенькой, аккуратной комнаты и этого чистенького, аккуратного злодеяния. Некто ходит с парой зажженных свечей по дому, где столько светильников, что ими можно осветить площадь Пикадилли. А прямо за этой дверью с человеком случается приступ, рядом никого нет, и он умирает. Просто удивительно! И к тому же…

Бледное лицо Мины Констебль было полно решимости.

– Сэр Генри, вы закончили осмотр?

– Кажется, да. По крайней мере, пока.

– А я еще не закончила, – сказала Мина, улыбаясь нервной и полной сочувствия улыбкой. – Напротив, я только начинаю. Сейчас покажу вам. Спуститесь со мной вниз? Пожалуйста!

Сандерс не имел ни малейшего представления, что у нее на уме. Как, очевидно, и Г. М. Молча они вышли из комнаты и спустились по лестнице. Мина направилась прямо в гостиную, где двойные двери были теперь распахнуты. Под тусклой люстрой сидел Мастерс и что-то старательно записывал в лежащий у него на коленке блокнот. Лоуренс Чейз наблюдал за ним. Оба с удивлением подняли голову, когда, не обратив на них никакого внимания, Мина вошла в комнату. На столике около эркера стоял телефон.

Она сняла трубку и положила ее на стол. Затем сжала левой рукой запястье правой, чтобы не дрожала, и начала набирать номер. На ее лице появилась уверенность.

– Коммутатор, – медленно произнесла она вслух и снова взяла трубку.

Мастерс вскочил со своего места.

– Прошу прощения, – сказал он. – Вы ведь миссис Констебль? Ну конечно! Может, скажете, что вы сейчас делаете?

– А в чем дело? – спросила Мина, поворачивая к нему свое милое улыбающееся, но сосредоточенное лицо. Затем она снова отвернулась. – Коммутатор? Я хочу заказать звонок в Лондон. Мой номер – Гроувтоп, тридцать один. Соедините меня с Центральным Лондоном, девяносто восемь семьдесят шесть. Да, пожалуйста… Что вы сказали?

Мастерс сделал всего несколько больших шагов и оказался около нее:

– Я спросил, что вы делаете, миссис Констебль?

– Звоню в «Дейли нон-стоп». Я знакома с редактором литературного отдела, писала для них когда-то статьи. Больше я там никого не знаю, но он подскажет, к кому мне обратиться. Извините. Алло! «Дейли нон-стоп»? Могу я поговорить с мистером Бертоном?

– Секундочку! – строго заявил Мастерс и положил большой палец на рычаг. Связь со щелчком оборвалась. – Простите меня, миссис Констебль.

Мина подняла глаза:

– Вы хотите сказать, что я не могу позвонить по телефону из своего дома?

– Конечно можете, миссис Констебль. Разумеется, – ласково и виновато ответил Мастерс, широко улыбаясь. – Только… знаете, может, сначала вы поговорите с нами? Мы хорошо разбираемся в таких делах и можем дать полезный совет. Что вы собирались им сказать?

Мина не стала возмущаться. При ярком электрическом свете она выглядела изможденной и усталой. Но, несмотря на отрешенный вид, продолжала крепко прижимать к груди телефонную трубку.

– Вы, наверное, старший инспектор Мастерс? – уточнила она. – Ответьте мне, какое самое страшное оскорбление вам известно?

– Сложно сказать, – рассудительно ответил Мастерс. – Если вы собираетесь применить его ко мне…

– Я хотела применить его к Герману Пеннику. – Она задумалась. – Мой муж любил заводить разговор на одну тему, которая выводила Пенника из себя. Интересно почему? Но я бы назвала его просто Мошенником с большой буквы и обычным обормотом.

– Миссис Констебль, может, все-таки отдадите мне трубку? Ага. Спасибо! Так о чем мы там?..

Мина сдалась и огляделась по сторонам. В комнате, вероятно, не было ни одного человека, чье сердце не сжалось бы от сочувствия при виде выражения ее лица.

– Я прошла через настоящий ад, – сказала она. – Ради всего святого, дайте мне хотя бы малейший шанс на реванш.

Слезы наполнили ее глаза.