Читаем Читатель предупрежден полностью

Мастерс встал. Подошел к одному из трех высоких, до потолка, окон эркера, располагавшегося на фасаде дома. Угасающий дневной свет все еще проникал сквозь шторы, украшенные по краям маленькими помпонами, вроде тех, которые пришивают к полям испанских шляп. Мастерс наклонил свои мощные плечи, схватился за раму и со скрипом осторожно поднял окно.

– Здесь слишком жарко, и с вашего позволения я проветрю, – объяснил он свой поступок. Затем высунулся наружу и вдохнул полной грудью; прохладный воздух стал наполнять комнату.

Тишину нарушали легкие звуки: хлопанье птичьих крыльев у кормушки, шелестение плюща на стене дома, засыпающего с наступлением ночи. Но на тропинке перед домом никого не оказалось.

– Возможно, он где-то поблизости. Мне говорили, что Пенник любит бродить в одиночестве, – продолжал Мастерс, вдруг оживившись. – А теперь, мистер Чейз, я хотел бы задать вам еще один вопрос. Не о мистере Пеннике, а о вас. Между тем… доктор, не могли бы вы пойти и пригласить сюда мисс Кин?

Сандерс встал и вышел, закрыв за собой двойные двери гостиной.

Ему не понравилось, как Мастерс выглядывал из окна – словно снайпер на башне. Но когда он поднялся наверх и постучал в дверь миссис Констебль, обстановка в ее комнате наполнила его сердце ощущением тепла и уюта. Хилари Кин сидела у окна и с сосредоточенным видом вязала. Она наклонилась поближе к стеклу, чтобы поймать последние лучи дневного света. Мина расположилась в мягком кресле у кровати, завернувшись в цветастый шелковый халат. Рядом с ней стояла пепельница, полная окурков, а сама она курила очередную сигарету, перекатывая ее в губах, словно та была слишком скользкой, чтобы удерживать ее. Обе женщины взглянули на Сандерса с нескрываемым облегчением. Атмосфера в комнате казалась спокойной, но это было то вялое и усталое спокойствие, которое наступает, когда все темы для разговоров исчерпаны и остается только ждать дальнейшего развития событий.

Мина внезапно ожила – так же быстро вспыхивает огонек в зажигалке.

– Кто там внизу? – спросила она, вращая большими глазами. – Опять суперинтендант? Я слышала, как вы впускали его в дом.

– Нет, миссис Констебль. Это старший инспектор Мастерс и сэр Генри Мерривейл. Они хотят видеть…

– Я знала! Я знала! Сейчас же оденусь и спущусь. Но у меня даже нет черного платья. О боже, у меня вообще нет ничего черного! – На мгновение Сандерсу показалось, что ее глаза снова наполняются слезами. – Не важно. Какая разница? Надену что есть. Доктор, вы попросите его подождать?

Сандерс замялся:

– Миссис Констебль, пока не нужно одеваться. Посидите, отдохните, они сами поднимутся к вам. Честно говоря, сначала они хотели бы поговорить с мисс Хилари.

Хилари, которая все это время с хмурым видом вязала что-то из белой шерстяной пряжи, подняла голову:

– Со мной? Почему?

– Возникла небольшая путаница в показаниях. Успокойтесь, миссис Констебль!

Мина протиснулась мимо него и поспешила в ванную, споткнувшись об электрообогреватель, включила свет, сняла с вешалки полотенце и, наконец, развернулась в дверях. Взгляд у нее стал жестким. В ней ощущалась какая-то решительность, сила и проворство, которых он прежде не замечал. Но не это привлекло его внимание. Свет из ванной падал на ее прикроватный столик и книжные полки за ним. Высокий альбом с вырезками, озаглавленный как «Новые методы совершения убийств», исчез.

– Небольшая путаница в показаниях? – спросила Мина, вытирая руки полотенцем. – А какая именно?

– Ничего важного. Честно.

– Это как-то связано с Пенником? С этой жабой, в голове которой скрыт драгоценный камень?[47]

– Да.

– Я знала! Я знала!

– Пожалуйста, сядь, – успокоила ее Хилари. Она обернулась к Сандерсу и сказала: – И… Джон, – они все еще сильно смущались, называя друг друга по имени, – есть один вопрос, который нужно решить здесь и сейчас. Завтра утром тебе нужно вернуться на работу?

– Да, скорее всего. Должно быть еще следственное дознание, но его перенесли.

– Ты можешь отпроситься под каким-нибудь предлогом?

– Да, конечно. Но для чего?

– Видишь ли, леди, – она кивнула в сторону Мины, которая продолжала рассеянно вытирать руки, – нельзя оставлять на всю ночь одну. Я не шучу, Джон. Звонили из больницы и сказали, что двое слуг, повар и горничная, приедут не раньше завтрашнего дня. У миссис Констебль появилась навязчивая мысль: она во что бы то ни стало хочет остаться одна, но этого нельзя допустить. Я бы сама с ней побыла, но завтра мы рассматриваем дело Раиса-Мейсона, и, если я сегодня не уеду отсюда, меня просто выгонят с работы. Ты сможешь остаться?

«В конце концов, – подумал Сандерс, не сводя глаз с пустого места на книжной полке, где раньше стояли „Новые методы совершения убийств“, – я не полицейский. Меня все это совершенно не касается. Но так жаль, что эта книга исчезла».

– Ты что, не слушаешь меня?

– Конечно слушаю, – сказал Сандерс, прогоняя от себя все мысли. – Я с радостью останусь, если миссис Констебль не будет против. За ней нужно понаблюдать хотя бы еще одну ночь. Она не настолько хорошо себя чувствует, как ей это кажется.