Читаем Читатель предупрежден полностью

– После этого я закрыл дверь, – подчеркнуто равнодушно ответил Чейз, словно ему хотелось поскорее покончить с темой. – Меня это совершенно не касалось. Да и зачем мне думать о Пеннике? Тем более что Хилари не было в ее комнате.

Чейз замолчал, поскольку в дальнейших объяснениях не было необходимости.

«Так вот почему у Чейза в эти выходные такое настроение!» – подумал Сандерс. Похоже, возникла одна из тех ситуаций, когда все просто были не в состоянии понять мотивов окружающих. Но он ничего не сказал, поскольку старший инспектор взглядом велел ему молчать. Мастерс внезапно заговорил мягким, душевным тоном. На Чейза, кажется, это подействовало, и он тоже немного расслабился.

– Ясно, – заявил старший инспектор. – Можно сказать, вполне понятно! Давайте тогда уж разберемся во всем раз и навсегда?

Чейз улыбнулся:

– Задавайте вопросы, старший инспектор. Только не вздумайте запудривать мне мозги. Грязными уловками меня не проведешь. Не забывайте, я хорошо знаю законы, и меня не так-то просто сбить с пути.

– Как скажете. Увидев мистера Пенника, выходящего из комнаты Хилари Кин, вы не заметили в нем ничего странного?

– Вы постоянно используете это слово «странный». Что вы имеете в виду?

Мастерс только развел руками.

– Нет, я ничего такого не заметил. Свет в коридоре был такой тусклый, что я не разглядел выражения лица, если вы об этом. Разве что шел мистер Пенник немного вразвалку, как чертова большая обезьяна. Но к тому моменту (и нет, я не боюсь обвинений в клевете) я уже подозревал, что у него не все дома.

– Не все дома?

– Послушайте, старший инспектор. – Чейз снова подбросил портсигар и поймал его. А затем, словно приняв какое-то решение, продолжил: – У меня и так уже возникли некоторые неприятности из-за этой истории. Тогда, на кухне, он действительно спросил, могут ли его обвинить в убийстве, если он убьет человека при определенных обстоятельствах, которые описал. Я сказал, что даже при нынешнем состоянии законодательства нет ничего преступного в том, чтобы размышлять о самом дурном поступке в отношении какого-либо человека. Пенник рассуждал с такой дьявольской рациональностью и основательностью, что вызывал невольную симпатию. Сандерс, ты со мной согласен?

– Да, пожалуй.

– Но разве можно было воспринимать его слова всерьез?

Из турецкого уголка, где все это время с кривой ухмылкой на губах сидел Г. М., послышался тихий мрачный смех.

– Хо-хо! – произнес Г. М. – Но теперь-то вы воспринимаете его всерьез, сынок?

Чейз махнул в его сторону портсигаром.

– Что ж, чтение мыслей ради развлечения – это одно, – сказал он таким голосом, словно собирался объяснить какую-нибудь непреложную истину. – Но ломать человеку кости или череп силой мысли, словно смертоносным лучом, это уже слишком. Только представьте, если все это возможно на самом деле! И тогда вполне вероятно, что, скажем, Гитлер однажды хлопнет себя ладошами по лбу, воскликнет: «Майн готт!» или «Майн кампф!» – или что там он обычно кричит – и упадет замертво. Я тогда прямо спросил Пенника: «А вы, например, можете убить Гитлера?»

Эти рассуждения так заинтересовали Мастерса, что он даже захлопнул свой блокнот. Г. М. опустил очки и спросил:

– И что же он вам ответил, сынок?

– Он спросил: «Кто такой Гитлер?»

– Даже так?

– Да, именно. У меня вдруг возникло ощущение, что я разговариваю с человеком, который прилетел с Луны. Я спросил его, где он находился последние пять или шесть лет. Пенник совершенно серьезно ответил: «В разных частях Азии, куда редко доходят новости». А потом еще попросил меня – меня! – не терять голову. Он сказал, что, во-первых, не гарантирует результат во всех случаях. Во-вторых, должен встретиться с жертвой лично, чтобы «подогнать по ней шляпу» – понятия не имею, что он этим хотел сказать, – и только в этом случае у него все может получиться. И наконец, в момент убийства ему необходимо находиться в непосредственной близости от жертвы, чей интеллект должен быть ниже его собственного.

Старший инспектор Мастерс с насмешкой взглянул на Г. М.

– Значит, – заметил он, – по тем или иным соображениям из списка возможных жертв нам придется исключить Гитлера, Муссолини, Сталина и всех других крупных политиков. Но обо всем этом вы узнали не в пятницу вечером, когда перекинулись с Пенником буквально парой слов?

– Нет, нет, я расспрашивал его обо всем вчера. Он… А кстати, где Пенник?

– Все в порядке, он не причинит вам вреда, – успокоил его Мастерс.

– Нет, конечно, еще чего! И все же где он?

– Думаю, этот джентльмен сильно огорчился и бродит теперь по округе. Он хотел поговорить с репортерами в полицейском участке, однако я убедил их, что Пенник совершенно безобиден, – с нескрываемым удовлетворением заявил Мастерс. – Но послушайте, сэр! На вас ведь не произвела впечатления вся эта чушь, не так ли? Почему же вас так волнует, где он?

– Меня он совершенно не волнует, – ответил Чейз. – Мне просто показалось, будто я только что видел его за окном.