Читаем Численник полностью

Численник

Избавление от бесплодияи прерывание беременности —в одном флаконе.Искажение плодородияи нежелание умеренности —как вор в законе.Возвышение самоуверенностии унижение благородия —как шут на троне.Исполненная по доверенностифальшивая мелодия —в последнем патроне.

«Бедные мысли, как козы, распрыгались в разные стороны…»

Бедные мысли, как козы, распрыгались в разные стороны,ночи фонарь фиолетовый метит безвременье суток,а над зелеными глупыми козами черные вороны —так задержался, зажился на свете дурной промежуток.Стаей и стадом уставился рядом, как в зеркало клятое,социум злой, между тварным итогом и замыслом среднее,и никакими, себе же на горе, неверными клятвамине отслоить своего от чужого во время последнее.Подлая новость, злой умысел или насилиеделают ватным житье и ненужными замыслы,и обесцвечены пылью земною глаза темно-синие,память о счастье уходит то ль в водоросли, то ль в заросли.Розовым ухом от смятой подушки наутро спросонокмузыки отсвет поймать, как шум моря из раковины,и возвратиться к тому, что ты есть человечий ребенок,в желтое небо уткнуться глазами заплаканными.

«Молодые волки, молодые…»

Молодые волки, молодые,рвут пространство жизни, рвут кусками,выгрыз, выкусил волчара, выелострыми, без жалости, резцами…В этом месте, в этом самом местео подножье низкий голос билсяи взлетал высокий в поднебесье,существуя, стало быть, и мысля,мысля о тебе, тебя, тобою,выводя в иное измеренье.Волчий аппетит – само собою,звук, и свет, и мысль – само, отдельно.Клавишных вопросы и ответы,мнение альтов, сомненье скрипок —род составленной нездешней сметы,алгебра с гармонией на выкуп.Но Акела старый, но Акела,вымысел, сюжет, молва из мифов,выдумка, пока не околела,раны зализав, – прошу на выход!

«Перепутье перепутало следы…»

Перепутье перепутало следы,бездорожье обездвижило шаги,от усилья на плечах как утюги,от бессилья до насилья – шаг беды.

«Грезы Шумана пела старуха…»

Грезы Шумана пела старухана тропинке лесной старику,он протягивал ухо для слуха,как коняга свой рот – к сахарку.Голос тоненький, старческий, мелкийв майском воздухе страстно дрожал.След восторга старинной отделкипо лицу старика пробежал.Никакая шальная угрозапесней песнь оборвать не могла.В эту душу вливалась глюкоза,та – любовью сгорала дотла.