Читаем Численник полностью

Численник

Денек сероватый, дождливый, ничтожный, ничейный,а час диковатый, глумливый, острожный, затейный.Торчу на площадке, платформе, перроне, как злая заноза.Прошу о печатке, о форме, о тоне, не зная прогноза.Вдруг пали и умерли люди знакомые, жившие возле.Пропали, как в сумерки, судьи законные, севшие после.И ухает сердце в бесформенный хаос, сжимаясь от страха.Но линию чертит, как Бог, подымаясь, жемчужная птаха.

«От бессильной злости закипать…»

От бессильной злости закипать —хорошо знакомый тихий ужасраз в полгода, в год, в четыре, пять,не сдержаться, реже чем – тем хуже.Грязь на кухне. Скотство за углом.Откровения козла на блюде.Как прием известный хамский лом.И на мясобойне то, что было люди.Под глазами темные круги.Тошнота к рассудку подступает.Вот такие, милый, пирогигнев печет, а ярость припекает.Нет уж сил. Не справились. Не такжизнь построили. Не с тем успехом.Вымыть кафель. Наплевать на страх.Электричкой за город поехать.

«Ах, этот детский плач о том, что нас не любят!…»

Ах, этот детский плач о том, что нас не любят!Взгляните в зеркало, побойтесь Бога,и, ради Бога, покажите людям,что вы по-прежнему красавица и недотрога.

Желтый дом

Желтая штукатурка потрескалась,зданье в заморочках и забвенье,не надо движения резкого —робкое требуется движенье.Требуются глаза, словно блюдца,с выраженьем, в котором внимание,а если в блюдца плюются,должно быть, договорились заранее.Лица, напоминающие тени,бродят по желтому зданиюв будни. А воскресениепроводят по спецрасписанию:из общего желтого дома,из окруженья врача и медбрата,в дом частный идут знакомый,где жили семьей когда-то,где были любовь и песни,где душа казалась на месте,но отчего-то, хоть тресни,зачаток душевной болезни.Там обстановочка, словно порох,и ты ходишь там, словно потрох,и в сумерках возвращаешься в городс глазами, плевки в которых.Тяжела у медбратьев поступь,сживают с желтого свету —не кричи, молчи просто.Вход есть, а выхода нету.