Читаем Численник полностью

Спина широкая мужскаяк спине прижата узкой женской,и пятку пяткою лаская,всю ночь плывут они в блаженстве,еще любим, еще любима,постель залита светом лунным,плывут, плывут неумолимоодним возлюбленным Колумбом,теплом друг друга согревая,плывут во время, что остудит,еще живой, еще живая,туда, где их уже не будет.

«Если не отгородиться занавеской кружевною…»

Если не отгородиться занавеской кружевноюот происходящего на улице,рискуешь перестать быть матерью и женою,а сделаться безголовою курицей.Но нельзя отгородиться занавеской кружевноюот того, что происходит на улице,и не избежать перестать быть матерью и женою,а сделаться безголовою курицей.Но если отгородиться занавеской кружевноюот того, что происходит на улице,останешься женщиной и женою,красавицей и умницей.

«Говорили о непогоде…»

Говорили о непогодеи о заморозках на почве,что мешают деревне сеять,а уж скоро кончится май.Все автобуса ждали вроде,кто-то письма писал на почте,кто-то лиха пророчил Расее,кто-то спрашивал в лавке чай.Подошел драндулет скрипучий,в нем водитель, веселый парень,распахнул автоматом двери,пригласил к вояжу народ.И, сложившись большою кучей, —чай, не барыня и не барин,чтобы случаю дело доверить, —протолкался народ вперед.По ухабам и маргариткам,по грязи в слепоте куринойдвигал сельский автобус, звонок,стекла все грозя – в порошок.А в салоне, привычном к напиткам,пахло рвотою и уриной,тихо плакал грудной ребенок,и импичмент в Москве не прошел.

«Письмо крестьянское приходит…»

Письмо крестьянское приходитв мой дом отменно городскойи хороводит-верховодит,и тянет дымом, как тоской.Сурово требует к ответу,мол, почему не с большинством, —и так по-детски тянет к лету,на речку с лодкой и веслом.Крестьянской массой дожимает,виня в отрыве от земли,напоминая, что и в мае,и в августе мы в городской пыли.Их большинство за власть Советов,за общий смысл и общий круг,из круга первого с приветом,привет решителен и груб.Им тяжело, и им сдается:петлей как смыслом затянуть —опять из общего колодцаводы волшебной зачерпнуть.Колодец пуст. Рябина вянет.Чужой приказ душе – чужой.Своя сума души не тянет.Есть путь, назначенный душой.Я большевистский одиночка,крестьянская малая дочь.Ответная рыдает строчка:примите искренне и проч.

«Ущербная луна над местностью одна…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Поэтическая библиотека

Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы
Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы

В новую книгу одного из наиболее заметных поэтов русского зарубежья Андрея Грицмана вошли стихотворения и поэмы последних двух десятилетий. Многие из них опубликованы в журналах «Октябрь», «Новый мир», «Арион», «Вестник Европы», других периодических изданиях и антологиях. Андрей Грицман пишет на русском и на английском. Стихи и эссе публикуются в американской, британской и ирландской периодике, переведены на несколько европейских языков. Стихи для него – не литература, не литературный процесс, а «исповедь души», он свободно и естественно рассказывает о своей судьбе на языке искусства. «Поэтому стихи Грицмана иной раз кажутся то дневниковыми записями, то монологами отшельника… Это поэзия вне среды и вне времени» (Марина Гарбер).

Андрей Юрьевич Грицман

Поэзия / Стихи и поэзия
Новые письма счастья
Новые письма счастья

Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков не спроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная – не потому, что «кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков – большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья – их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.

Дмитрий Львович Быков

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи

Похожие книги

Парус
Парус

В книгу «Парус» вошло пять повестей. В первой – «Юная жизнь Марки Тюкова» – рассказывается о матери-одиночке и её сынишке, о их неприкаянной жизни в большом городе.В «Берегите запретную зонку» показана самодовольная, самодостаточная жизнь советского бонзы областного масштаба и его весьма оригинальной дочки.Третья повесть, «Подсадная утка», насыщена приключениями подростка Пашки Колмыкова, охотника и уличного мальчишки.В повести «Счастья маленький баульчик» мать с маленьким сыном едет с Алтая в Уфу в госпиталь к раненому мужу, претерпевая весь кошмар послевоенной железной дороги, с пересадками, с бессонными ожиданиями на вокзалах, с бандитами в поездах.В последней повести «Парус» речь идёт о жизненном становлении Сашки Новосёлова, чубатого сильного парня, только начавшего работать на реке, сначала грузчиком, а потом шкипером баржи.

О. И. Ткачев , Владимир Макарович Шапко

Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза