Читаем Четвертый К. полностью

Теперь Тереза Кеннеди была больше заинтересована, чем испугана. На нее произвело сильное впечатление то, с какой легкостью террористы запугали ее телохранителей, показав взрывные устройства на своих телах. Первый же выстрел превратил бы самолет в кучу обломков. Она отметила, что все террористы, мужчины и женщины, имеют стройные и подтянутые фигуры атлетов и на их лицах отражается целая гамма эмоций. Мужчина-террорист вышвырнул одного телохранителя из салона первого класса и продолжал толкать его по проходу салона туристского класса. Одна из женщин стояла в сторонке с автоматом наготове, и, когда агент Службы безопасности не захотел оставить Терезу Кеннеди, женщина приставила дуло автомата к его голове и по ее глазам было видно, что она готова выстрелить. Глаза у нее косили, лицо отвердело, мускулы вокруг рта напряглись так, что губы слегка раздвинулись и приоткрылись зубы. В этот момент Тереза Кеннеди оттолкнула телохранителя и заслонила его своим телом, тогда террористка улыбнулась и жестом приказала ей сесть на место.

Тереза Кеннеди наблюдала за тем, как Ябрил руководил операцией. Он казался отстраненным, как если бы был режиссером, наблюдающим за представлением актеров, при этом он не приказывал, а только намекал, предлагал. Она видела, как он руководил своими людьми, чтобы отсечь пассажиров туристского салона от носовой части самолета. Он вел себя как человек, наблюдающий за лицом, порученным его попечению, и, когда она вернулась на свое место, он одобрительно улыбнулся и отправился в кабину пилотов. Один из бандитов охранял проход из туристского салона в первый класс, две женщины с автоматами остались в салоне вместе с Терезой, еще один террорист держал под прицелом стюардессу, которая по микрофону внутренней связи обращалась к пассажирам. Все они выглядели слишком незначительными, чтобы вызывать такой ужас.

В рубке управления Ябрил разрешил пилоту передать по радио, что самолет захвачен террористами, и сообщить, что он меняет курс и летит в Шерабен. Американские власти будут думать, что их единственная проблема — это переговоры насчет обычных требований арабских террористов. Ябрил остался в рубке управления, чтобы слушать радиопередачи.

Во время полета не оставалось ничего другого как ждать. Ябрил думал о Палестине своего детства, о родном доме, как о зеленом оазисе в пустыне, об отце и матери, как об ангелах света, о великолепном Коране, всегда под рукой лежавшем у отца на столе. И все это рухнуло в клубах дыма, в огне, во взрывах бомб, обрушивавшихся с неба. После прихода израильтян, все его детство протекало в каком-то огромном концентрационном лагере, в обширном поселении из полуразвалившихся хижин, жителей которого объединяло только одно — ненависть к евреям. К тем самым евреям, которых восхвалял Коран.

Ябрил вспоминал, что в университете кое-кто из преподавателей отзывался о плохо выполненном задании, как об «арабской работе», он и сам употребил это выражение, когда мастер-оружейник вручил ему ружье с дефектом. Ну ничего, сегодняшнее дело никто не назовет «арабской работой».

Он всегда ненавидел евреев, вернее, израильтян. Когда он был четырех-пятилетним ребенком, израильские солдаты устроили налет на поселение, где он ходил в школу, так как получили ложную информацию — «арабская работа», — что в лагере скрываются террористы. Всем приказали выйти из домов на улицу с поднятыми руками, включая детей, оказавшихся в длинной, выкрашенной в желтый цвет хижине, называвшейся школой. Им приказали лечь на землю неподалеку от лагеря. Ябрил вместе с другими детьми — его однолетками сбились в кучку и с поднятыми руками в ужасе вопили. Он навсегда запомнил одного молодого израильского солдата — из новой поросли евреев, светловолосого, как нацисты — со страхом смотревшего на детей, а потом по этому враждебному лицу покатились слезы. Израильтянин опустил автомат и крикнул детям, чтобы они опустили руки, маленьким детям нечего бояться. Израильский солдат неплохо говорил по-арабски, но дети по-прежнему стояли с поднятыми руками, и он, продолжая плакать, стал силой опускать их руки. Ябрил не забывал этого солдата и позднее принял решение никогда не походить на него, не позволять, чтобы тебя разрушала жалость.

Сейчас под крылом самолета виднелись пустыни Аравии. Скоро полет закончится, и он, Ябрил, окажется в султанате Шерабен.

Шерабен был одним из крохотных государств в мире, но настолько богатым нефтью, что его султан, ездивший на верблюдах, народил сотню детей и внуков, раскатывающих на «Мерседесах» и получивших образование в лучших заграничных университетах. Первый султан владел огромными промышленными компаниями в Германии и Соединенных Штатах и скончался одним из самых богатых людей в мире. Из всех его внуков только один выжил в смертоубийственных интригах между сводными братьями и стал нынешним султаном Мауроби.