Читаем Четверо со «Сринагара» полностью

Во время нашей перестрелки Эллен вскрикивала не один раз, но теперь она молчала. Я слышал, как ее каблучки простучали по тротуару, потом по проезжей части, приближаясь ко мне. И это было как раз в тот момент, когда я почувствовал боль. Я сорвал кожу на колене, локте и бедре, упав с размаху на тротуар. Ссадины горели огнем, а кровь болезненными молоточками стучала в висках. Но во мне не было ни одной пули.

Мне удалось подняться, когда Эллен подбежала ко мне. На ней была темная юбка и белая блузка; лицо ее было бледным и испуганным, а огромные черные глаза выражали тревогу... и кое-что еще.

Она бросилась ко мне, протянув руки, словно собираясь схватить меня в объятия, и я сначала не мог разобрать ни слова из того потока восклицаний и междометий, которыми она забросала меня.

— Они не... Шелл, с вами все в порядке? Вы не...? — с трудом разобрал я.

Я сильнее прижал ее к себе.

— Успокойтесь, все в порядке! Что бы это ни было, все уже прошло. — Я положил ей руки на плечи, оттолкнул от себя и посмотрел ей в лицо. — Как вы очутились здесь? Что с вами случилось? Куда вы пропали?

— Я... — она запнулась и провела языком по губам. Румянец постепенно возвращался на ее лицо.

Но тут за ее спиной я заметил еще несколько лиц, с любопытством выглядывающих из окон, увидел какую-то старую деву в дверях отеля и вспомнил о некоторых дополнительных деталях.

— Зайдем ко мне, — сказал я Эллен. — Не можем же мы стоять здесь и...

Я запнулся. Она окинула меня взглядом с ног до головы, и лицо ее снова вытянулось, но на сей раз от удивления, сменившего страх.

— Как... как это произошло? — спросила она странным голосом.

Она не сводила глаз с моих нижних конечностей, которые показались мне вдруг чертовски неуклюжими.

— Сейчас это неважно.

Я взял ее за руку и потянул за собой в отель.

В вестибюле старая дева, только что пялившая на меня глаза с порога отеля, сидела на кушетке у стены, возбужденно толкуя о чем-то с другой девой примерно ее же возраста, который, по моим подсчетам, составлял никак не менее ста десяти лет. У нас тут целая коллекция всевозможных типов в Спартанском.

Больше никого не было видно, кроме дежурного клерка Джимми.

— Было похоже на конец света! — сказал он.

— Так оно почти и было. Давай ключ! Быстро!

Он не оборачиваясь протянул руку к доске с ключами.

— А что там произошло?

— Кто-то стрелял в меня.

— Опять?

— Да, опять.

Это случалось и прежде.

Он посмотрел на меня из-за конторки и начал было ухмыляться, но быстро проглотил улыбку. Я помчался с Эллен вверх по лестнице в мою квартиру. На сей раз никто не поджидал меня здесь. Мы влетели в комнату, я захлопнул дверь, запер ее на ключ и прислонился к ней спиной, на секунду закрыв глаза и чувствуя, как трепещет во мне каждая жилка. Кожа дрожала мелкой дрожью, как будто все ее клеточки внезапно почувствовали зуд и принялись чесать друг друга. Я сделал глубокий вздох и открыл глаза.

И все снова стало на свои места. Эллен стояла передо мной, грустно глядя на меня своими огромными черными глазами. Она выглядела так, как тогда, на «Сринагаре», и в то раннее утро у меня в комнате. Но она никогда еще не была так прекрасна, как сейчас, в эту минуту. Никто никогда еще не был так прекрасен!

Она заговорила медленно, и ее голос был тем трепещущим, нежным, теплым полушепотом, как и тогда, когда я услышал его впервые.

— Со мной что-то случилось, Шелл... Когда они... стреляли в тебя... на мгновение мне показалось, что они тебя убьют... и я...

Она замолчала, подняв на меня большие грустные глаза индианки, проникнув взглядом в самую глубину моих собственных глаз, затем перевела его на мои губы.

— Я думала, что мое сердце остановится...

— Эллен...

Она подняла руку и прижала палец к моим губам. Очевидно, она собиралась еще что-нибудь сказать, но передумала. Не знаю. Я знаю только, что ее палец соскользнул с моих губ и рука ее нежно погладила меня по щеке. Затем мои руки обвились вокруг нее, и она тесно прижалась ко мне. Она подняла лицо, закрыв глаза и полуоткрыв губы, когда я охватил их своими губами...

Мы стояли, прижавшись друг к другу, словно наши тела слились воедино, не чувствуя ничего, кроме горячих губ. Это мгновение было повторением тех волшебных минут, когда я держал в объятиях ее трепещущее тело, ощущая его тепло и мягкую податливость, чувствуя, как ее волосы касаются моего лица, и вдыхая знакомый аромат ее духов. Но это было не просто повторением — это было повторение, увеличенное во сто крат!

Когда наши губы разъединились, она потерлась лицом о мою щеку, шепча на ухо с закрытыми глазами какие-то милые пустые слова, которые казались мне слаще меда и пьянее вина. Более чем близость наших тел, более чем нежность наших губ, нас объединяло общее возбуждение, которое было частью того, что произошло на улице несколько минут назад: стрельба, насилие и близость смерти. Возможно, в другое время мы не устремились бы друг к другу с такой бешеной страстью, с таким взрывом чувств, доходившим до неистовства. Но, как бы там ни было, это было именно так.