Читаем Четверо со «Сринагара» полностью

Но я не пошел ко дну. Плывя размеренными саженками и время от времени отдыхая на воде, я постепенно приближался к маленькому пляжу перед Зоной отдыха. У меня даже было время немного поразмыслить кое о чем. И каждая мысль приводила меня во все большую ярость. Покрыв половину расстояния до побережья, я уже кипел от злости, а к тому времени, когда я находился в десяти ярдах от пляжа, я готов был взорваться. Если бы у меня была торпеда, и я знал бы, как с ней обращаться, «Сринагар» был бы первым судном, взорванным и потопленным в Нью-портской гавани!

И только сейчас я заметил людей.

В такой яркий солнечный полдень, как этот, на пляже всегда толпится куча бездельников, и в увеселительных заведениях тоже. Похоже было на то, что все они сейчас собрались здесь, на крохотном пятачке песчаного пляжа, чтобы поглядеть на нечто сверхъестественное и необычное, происходящее в гавани. Я долго ломал себе голову над тем, что же могло привлечь их любопытство. Когда я обернулся и поглядел назад, я не увидел ничего особенного, кроме одинокого «Сринагара» и нескольких мелких лодчонок, разбросанных то тут, то там по спокойной, сверкающей поверхности залива. Тогда-то я и сообразил, в чем дело!

Взглянув снова на берег и на толпившуюся там кучу зевак, я имел возможность наблюдать многочисленные проявления восторга. Несколько человек даже смеялись, а один указывал пальцем в мою сторону. Я заставил себя отнестись к этому со всем безразличием, на которое был способен. Либо это, либо возвращаться к «Сринагару». Впрочем, второй вариант был почти невозможен: я слишком устал, чтобы проделать весь путь обратно.

Поэтому я продолжал плыть, пока не почувствовал под ногами песчаное дно. Когда я поднялся, вода едва достигала мне до колен. Публика, казалось, была в восторге от моего появления. Я полагаю, что представлял собой несколько необычайное зрелище, стоя по колено в воде в длинной белой рубашке с коричневым галстуком и плечевой кобурой под мышкой. И без штанов... Но я старался не думать об этом.

Я побрел к толпе по мелководью, и некоторые из зевак, казалось, получили от этого максимум удовольствия. Один толстый тип уселся на песок и рыдал от хохота, подпрыгивая на своем сидении и хлопая себя ладонями по ляжкам. По-моему, я спросил его, как ему понравится, если я зашвырну его в океан или что-то в этом роде, точно не помню. Но затем я взял себя в руки и начал проталкиваться сквозь толпу, стараясь сохранить достоинство, насколько это было возможно в моем положении.

Я добрался до «кадиллака» и сунул руку в карман за ключами от машины. Это было, пожалуй, самое остроумное из всего, что я сделал за сегодняшний день. Если я хотел достать ключи из кармана, мне следовало бы вернуться и поискать свои брюки на дне залива.

Так я стоял в центре Палм-стрит возле Зоны развлечений, которая сегодня, казалось, соответствовала своему назначению, притворяясь, будто просто потираю себе бедро и стараясь сохранить невозмутимый вид. В общем-то, дело обстояло совсем не так плохо, как это могло быть. Несколько раз мне случалось захлопнуть дверцу «кадиллака» с ключами в замке зажигания, и чтобы проникнуть в машину, приходилось снимать крышу, поэтому я приклеивал запасные ключи липучкой под задним бампером: там для этого как раз имелось небольшое свободное пространство. Так что у меня не было никаких трудностей в том, чтобы сесть в машину и уехать.

Только я не об этом думал, во всяком случае, в данный момент. В данный момент у меня было нечто более важное, чем все остальное.

Я подошел к корме «кадиллака», извлек ключи из-под бампера и открыл багажник. Никакого багажа там нет, только запасное колесо и на четыреста долларов всякого оборудования, которое мне случалось использовать в своей работе. Там есть кое-какая электроника, очки для ночного видения, моток провода, веревки, небольшой ящичек, содержащий оружейную аптечку и запасные патроны к кольту «Спешиэл» 38-го калибра, портативный армейский приемопередатчик, известный под названием «гуляй-болтай» и множество всяких других вещей. Все, кроме пары запасных брюк.

Но мне нужна была только оружейная аптечка. Я схватил ее, закрыл багажник, открыл дверцу машины и забрался внутрь. Усевшись на мягкую и теплую кожу сидения, я разобрал кольт, тщательно протер его и смазал. Затем я положил в обойму шесть новых блестящих сухих патронов и зарядил револьвер.

Мне потребовалось больше часа, чтобы добраться до Голливуда. И в течение этого часа тяжелые мысли одолевали меня.

Вместо того чтобы успокоиться во время езды, пламя гнева разгоралось во мне еще жарче, грозя вырваться из-под контроля. С меня было достаточно, более чем достаточно! Наварро, двое бандитов в моей комнате прошлой ночью, а теперь Госс и этот жалкий заплыв в виде мокрой крысы с коричневым галстуком... Впрочем, эту часть я постарался выбросить из памяти. Но во время езды у меня также было время обдумать все, что произошло.