— Мы прибудем с военным конвоем в штабном «Хорхе» Двенадцатой танковой дивизии СС вместе с двумя панцервагенами. Для всех, кто бы ни наблюдал с гор, будет абсолютно очевидно, что приехал сам оберштурмбанфюрер. Несмотря на это, мы остановимся у вашей командной позиции на краю деревни примерно на час — чтобы у неё было время занять позицию. Ближе пятисот ярдов она подойти не сможет — радиус выжжен и патрулируется людьми карательного батальона. Ей придётся стрелять откуда-то из леса за пределами выжженной зоны. Мы уже отметили все точки на территории, находящейся в конусе, в котором возможно найти позицию для поражения вашей зоны активности. За каждой точкой мы установим наблюдение парой хорошо закамуфлированных бойцов. Когда и если она подойдёт, они позволят ей устроиться и сконцентрироваться на выстреле, а затем возьмут живой. Заслышав звуки выстрелов — если дело дойдёт до стрельбы — другие пары немедленно проследуют к месту стрельбы. На всякий случай мы имеем две команды с собаками за полмили от выжженной зоны. Если ей удастся скрыться, избежав захвата, через несколько минут собаки возьмут её след и догонят её. Они очень хороши. В самом плохом, наихудшем случае они загонят её в Наташино нутро, где её перехватят десантники боевой группы фон Дрелле.

— Слабое место плана — десантники, — ответил Салид. — Во время подготовки к казни фон Бинка мне пришлось поругаться с их оберфельдфебелем.

— Они выполнят свой долг, я не сомневаюсь. Мюнц свяжется с ними и всё тщательно им объяснит. Они либо будут послушны, либо будут мертвы. Это их единственный выбор. Если же они будут беспокоить тебя — то ни для Рейха, ни для меня ничего не будет значить их убийство. Я не приказываю тебе этого, но даю понять: такое решение, будь оно затребовано обстоятельствами, является твоей прерогативой. У тебя широкие полномочия.

— Да, сэр.

— Затем ты следуешь по дороге через Яремче и дальше в горы, к авиабазе в Ужгороде. Там вас ждёт Фокке-Вульф 200, на котором ты и Белая Ведьма улетите в Берлин.

— Сэр, я задержу самолёт до вашего прибытия, если красные начнут наступление.

— Нет, нет. Ты должен улететь с ней немедленно. Эта женщина — всё и лаже больше, чем всё.

* * *

Осталось сделать лишь одну вещь, и Грёдл сделал это на следующий день. Он связался с Мюнцем, бригаденфюрером Двенадцатой танковой дивизии СС и теперь, после смерти фон Бинка, также командиром Четырнадцатой танковой дивизии и всех подчинённых частей. Мюнц в тот же день добрался до своего узла связи, откуда его люди связались с «Оскаром» — такие позывные были у позиции зелёных чертей и приказали унтеру-связисту переключиться на другую, редко используемую частоту. Как только связь на новой частоте была налажена, Мюнц велел связисту «Оскара» вызвать командира «Оскара», самого фон Дрелле. На это ушло несколько минут, но наконец фон Дрелле взял микрофон.

Генерал пояснил, что он возлагает большие надежды на фон Дрелле, даже несмотря на то, что некоторые из его людей страдают недостатком субординации. Он также заметил, что под руководством фон Дрелле находится хамоватый унтер. Генерал сообщил, что ему было бы крайне неприятно учинять казнь и ещё меньше он намерен это делать в том случае, если фон Дрелле и его люди чётко исполнят свой долг в Наташином нутре — в особенности по отношению к женщине-снайперу Белой Ведьме.

Генерал продолжал:

— Если вы преуспеете в её поимке и передаче карателям, я забуду об оскорбительном поведении Бобера. Более того, я лично обращусь в генералитет с тем, чтобы всем вашим людям предоставили двухнедельный отпуск с последующим переводом на Западный фронт, где вы присоединитесь ко Второй десантной дивизии. Затем, фон Дрелле, вы найдёте какой-нибудь американский патруль, которому и сдадитесь, не забыв рассказать, как вы презираете СС и война для вас закончится. Понятно, майор?

— Да, сэр.

— Отлично. Нашли ли мы взаимопонимание? Вы поможете мне — я помогу вам. При этом мы оба поможем Рейху и всё обернётся к лучшему. Эту бандитку нужно взять живой.

Интерлюдия в Иерусалиме V

Что-то срабатывало, а что-то — нет. Оказалось, что платина в качества катализатора настолько широко применима по всему свету, что одно только её упоминание влекло за собой тысячи возможностей, некоторые из которых могли быть смертельны или по крайней мере применимы в качестве оружия. Рыться в них во всех на предмет потенциального использования для террористического акта было бы колоссальной потерей времени. Для того, чтобы провести линию, определить направление — нужно хотя бы две точки. Одна точка не говорит ни о чём кроме огромной вселенной вокруг неё.