Читаем Честь снайпера полностью

— Теперь слушай и внемли. У меня долг перед этим человеком. Его сведения крайне ценны. Они не касаются вариантов перемещения бригад и расписания манёвров. Это всё обычно переоценивается. Нет, нет… он с нами в другой войне. В нашей войне… Юзеф, он работает не для военной разведки или высшего командования или чего-то похожего. Он работает исключительно для IV-B4, то есть РСХА. Это их агент. Его доклады идут напрямую Мюллеру и принимаются к исполнению Эйхманом. Он являет собой их частную разведывательную антиеврейскую сеть в Советском Союзе. Откуда, ты думаешь, мы узнаём о еврейских квартирах, входя в очередной советский город? Откуда мы узнаём о том, кто их лидеры, кто входит в интеллигенцию, а кто — торговец? Как у нас получается брать их всех за одну ночь и наблюдать за тем, как они получают заслуженное? Эти длинные списки с именами и адресами, Юзеф — именно по ним мы и работаем, и ты работал по ним, когда входил в Эйнзацгруппу Д несколько лет назад — как и другие Эйнзацгруппы — А, В и С. Именно так мы сложили в ямы и закопали тысячи из них. Не просто потому, что они были евреями, а потому, что они были лидерами. Мы должны снести голову еврейскому зверю, Юзеф — вот ради чего было всё затеяно! В этом заключается наследие, которое мы оставим миру — пусть он и относится к нам с неуважением, но переоценит его в грядущем.

— Всё это обеспечивалось тем человеком?

— Да, он-то и вёл эту войну, — усмехнулся Грёдль. — Не дело генералов и танков, а куда как более важное дело расовой чистоты, очищения человеческого рода от грязи и токсинов. Вглядываясь в Россию, мы мы оба видим грандиозный карнавал немецких смертей. Миллионы! Подумай о парнях из Гейдельберга и Гамбурга, Дрездена и Мюнхена и ещё всех маленьких фермерских городков, о которых ты даже и не слышал… они пришли в Россию и нашли здесь горькую кончину в снегах, камнях и пшеничных полях. Эти миллионы погибших немцев должны значить что-то, а иначе и сама жизнь не стоит того, чтобы жить, цепляясь за неё. Его работа делает все эти жертвы осмысленными и выстраивает наше наследие.

— Я понимаю… — ответил Салид, в очередной раз нюхая «Мютон Ротшильд», чьи испарения щекотали волосы в носу.

— Да, да… — продолжал Грёдль. — Он оказался способен предоставить IV-B4 бесценную информацию для наших оперативников. Возможно, что это была крупнейшая разведывательная операция в истории — поскольку этот человек понимал, что его обязательства перед его расой выше обязательств перед страной. По мере своего роста и возрастания во власти, обусловленного подарками от нашей разведки, он снабжал нас всё большим и большим. Под личиной «исследований» он выдавал нам тысячи имён. Целый советский департамент по факту работал на РСХА! Можешь себе представить? А когда он узнал, что эту женщину послали, чтобы убить меня по персональному приказу Иосифа Сталина, он предпринял попытку спасти мою жизнь — с огромным риском для своей собственной. Поэтому-то он должен быть защищён, а сведения о его истинной лояльности сохранены в тайне. Мы должны понять, подозревает ли эта женщина что-либо, осведомлена ли она о его личности и поделилась ли она своими соображениями с кем-нибудь ещё. Теперь ты понимаешь, почему я рискую своей жизнью? Не только для того, чтобы спасти героя, но и для того, чтобы защитить само наше дело!

Слегка захмелевший капитан СС кивнул.

— И ещё дело в том, что попасть в меня она всё равно не сможет.

— Не сможет?

— Не с советской винтовкой. А ничего другого она добыть не сможет. Здесь был мастер-снайпер Репп, подполковник Репп — герой Демьянска…

Салид был крайне впечатлён. Сам Репп! Тот самый Репп из дивизии СС «Мёртвая голова»! Он уничтожил несколько сотен русских за один день и теперь живёт, посмеиваясь над этим. Его даже на открытках печатали.

— Да, тот самый Репп. Он — мой друг. По моей просьбе он протестировал трофейную русскую винтовку и её прицел. Даже великий Репп не смог поразить из неё цель далее пятисот ярдов. Репп, величайший снайпер Рейха!

— Это отличная новость.

— Да, так что давай вернёмся к делу ещё раз.

— Да, сэр.

С этими словами Салид сделал очередной вдох винных паров. Гром и взрывы среди молний… Сумасшествие. Чистый покой, когда нос наконец-то освободился от удара аромата.