— Само собой, мы бы хотели, чтобы вы дали показания перед присяжными в среду, — добавил полицейский.

— Конечно. Буду рад, офицер. — Джейсон отряхнулся. К среде он будет... В Париже? В Риме?

— Собственно говоря, мы собирались взять вас пока под защитный арест. Банда Скарфо имеет привычку избавляться от свидетелей. Покупать их — или убивать.

— Само собой. Ну, думаю, вам в любом случае нет нужды защищать меня.

Полицейский на мгновение посерьезнел и опустил глаза.

— Надеюсь, что нет. Но на всякий случай мы оставим у вашей двери человека дежурить днем и ночью. Уверен, вы не возражаете против подобного неудобства.

Джейсон представил, как в понедельник банки разберутся с его финансами и раскроют преступление.

Уже сквозь приглушенное биение собственного сердца он расслышал, как полицейский говорит:

— Не думайте, что мы делаем вас пленником, мистер Прайс. В конце концов, слушание в среду, а после этого вы будете...

<p>Железнодорожная стрелка</p>

Брэдфорд Финли всегда жил ради поездов. То, что он был простым продавцом, а не водил поезда, мужчина давно уже считал первой в своей жизни трагедией. В последние несколько минут он узнал о второй трагедии.

Открыв окно в гостиной, он слышал, как ходят вперед-назад поршни машины «Грейстон-Ярда», везя поезд в Омаху. Успокоительный звук, и он постарался сосредоточиться на нем, пытаясь не слышать, как Элейн говорит:

— Да, дорогой, у меня роман. И ты ничего с этим не можешь поделать, не так ли?

Ее смех звучал триумфально. Брэд вышел со стаканом на улицу и не спеша выпил, глядя на звезды. Он пытался думать обо всем, кроме Элейн. О жарких летних днях в детстве, о том, что через час пройдет «Пушечное ядро Фарго», так что он сможет помахать машинисту. Но, в конце концов, он задумался о том, как убить жену.

Конечно, это будет железнодорожная катастрофа. Тщательно спланированная, не оставляющая ничего на волю случая. В один из выходных Элейн поедет к родителям в Маллбург — и поедет поездом. Брэд уже знал место, где он устроит аварию.

Следующий вечер и еще много вечеров он проведет там, чтобы изучить все устройство, пока не разберется в нем досконально.

Благодаря системе блокирующих сигналов железные дороги были практически защищены от несчастных случаев. Сигнальные огни, установленные на башнях, стоящих в нескольких милях друг от друга, опоясывали магистральные линии по всей стране, и каждый из них указывал на состояние пути на участке до следующего сигнала.

Зеленый означал, что путь свободен, желтый, что переведена стрелка на другой путь, а красный, что другой поезд занимает линию. Если сигнала нет, предполагается красный, и поезд должен остановиться.

Авария могла произойти только по случайности — или при саботаже.

Брэд выбрал место, где главная линия изгибалась вправо, а подъездной путь уходил прямо к нефтяному терминалу. Этот подъездной путь имел в длину не более трехсот ярдов и предназначался для наполнения или слива цистерн с нафтой.¹¹⁴

Поезд с Элейн приблизится к этому пересечению на скорости около пятидесяти миль в час. Машинист бросит беглый взгляд на сигнальную вышку — заметит зеленый, как уже сотни раз, и, открыв дроссель,¹¹⁵ даст полный ход.

Но на сей раз сигнал окажется ложным, стрелка переведенной, и поезд — даже при нажатых тормозах — врежется в миллион галлонов взрывоопасного топлива. А Элейн будет просто сидеть на своем месте в первом вагоне.

Брэд собрал материалы, необходимые для перестановки стрелки и сигнала, включая провод, алюминиевую фольгу, черную краску и обрезок поролона, прибавив к ним также кое-какие инструменты, перчатки и тяжелые ботинки.

Он рассчитал время поездки от станции до стрелочного перевода и с точностью до секунды вычислил, сколько времени ему понадобится, чтобы все настроить.

Затем, почти не осознавая этого, он обнаружил, что везет Элейн на станцию, и почувствовал в горле странную сухость.

— Мы не слишком рано? — проговорила она, когда они подъехали в вокзалу. — На часах всего 9:40, а поезд не отправится раньше 10:20. — Она указала на светящийся циферблат над входом в вокзал.

— Прости, дорогая, — сказал он, встряхивая своими часами и делая вид, что изучает их. — Слушай, мне надо сегодня вечером разобраться с кое-какими счетами. Ты не против, если я брошу тебя сейчас тут и не останусь проводить?

Она не возражала, как не возражала и против всего его существования в целом, так что они расстались в 9:45. В 9:58 он подъехал к башне, призрачно-серебряной в свете восходящей луны.

Он не чувствовал ничего, совсем ничего, кроме механизма в своем мозгу, тупо воспроизводящего все шаги по плану. Поезд приедет в 10:29, и все должно быть готово.

Сначала он надел перчатки и ботинки. Затем, держа в руке плоскогубцы и моток проволоки, поднялся по башенной лестнице. По мере того как он поднимался, стихало пронзительное ворчание сверчков, оставляя его наедине с ровным гудением электричества из сигнального ящика.