<p>Черная аура</p>

«Поздним вечером несколько человек, включая Питера Андервуда, председателя Клуба Привидений; полковника Ральфа Морриса, отставного офицера индийской армии; Дэвида Каттера, пилоправа, чье хобби — прыжки с парашютом... поднялись наверх в комнату с призраками, закрыли дверь и молча сели в кружок. Стояла жуткая тишина...»

Деннис Бардене

«Кульминация видения наступила, когда голова женщины материализовалась на подушке кровати Юнга примерно в шестнадцати дюймах от его собственной. Один глаз призрака был открыт. Он уставился на изумленного психоаналитика».

Брэд Стайгер

«В двух словах: это невозможно».

Сэм Голдвин

<p>Глава первая. Общество Эфирной Мандалы</p>

Из воскресной «Глоуб Скетч»-. Репортаж Бена Баджа

ПРЕДОСТЕРЕГАЕТ ПОП-ЗВЕЗДУ

НА СПИРИТИЧЕСКОМ СЕАНСЕ

В ЛОНДОНСКОЙ КОММУНЕ

«Не делай этого, Стив! Не думай, что ты можешь «поэкспериментировать» с наркотиками и не подсесть. Я знаю это по своему «горькому опыту». Это был здравый совет, который бывший наркоман дал на днях поп-певцу Стиву Сонди. Хороший совет, но в то же время немного жутковатый. Дело в том, что наркоман Дэвид Лодердейл дал его через год после своей смерти!

Происходило это в доме миссис Виолы Уэбб, знаменитого медиума, в Северном Кенсингтоне. Ранее клиентура миссис Уэбб состояла из самых видных представителей всех слоев общества. Судьи, жокеи, футбольные звезды и пэры сидели за одним столом, взявшись за руки, в ее темной комнате для сеансов, и многие уходили успокоенными.

Ныне же миссис Уэбб выступает в качестве женщины-гуру в спиритуалистической коммуне, Обществе Эфирной Мандалы^{1}, члены которого, включая Стива и его подругу, живут одной семьей и в медитациях «постигают Тайны Вселенной». Лодердейл также был членом Общества, пока трагически не погиб в марте прошлого года. В эксклюзивном интервью Стив сообщил мне подробности этой удивительной истории.

«Мы все знали, что Дэйв был наркоманом», — сказал он. — Но когда он умер от передозировки...»

К четырем часам зарядивший мелкий дождь нанес торговле непоправимый ущерб. Рынок опустел. Доносившиеся от фруктовых и овощных прилавков крики «Лучшие бананы!» стали более настойчивыми, но толпа покупателей разбежалась в поисках укрытия. Дальше по улице другие торговцы убирали свои пыльные книги в мягких обложках, пятнистые зеркала и треснувшие коронационные кружки.

Большинство местных покупателей уже разбрелись по домам, настала очередь плотных туристических колонн. Немцы спешили в конец улицы, полные решимости запечатлеть всё до последней сделки и, если получится, сфотографировать на этом фоне своих жен. Американцы с отвращением разворачивались, показывая неприличные жесты. Небольшая стайка французских юношей в военной форме сотрясала дверь паба, непонятно почему закрывшегося.

«Лучшие бананы (Чтоб ты подавился)!»; «Шесть помидоров — фунт (Чертов идиот)!»; фургон мороженщика столкнулся с повозкой цыганки-гадалки; кто-то поймал за руку лавочника, обнаружив в сдаче канадский четвертак¹ — в эту несчастливую субботу на всю Портобелло-роуд² приходилось два счастливых человека. И один из них торговал зонтиками.

Другой, Теккерей Фин, уверенно вышагивал по центру мостовой, не замечая ни прилавков, ни дождя. Его собственный нераскрытый зонт служил ему тростью, чей наконечник успел насадить где-то по пути гнилую помидорину, но он знал об этом не больше, чем о машине, которая гудела у него за спиной, подавая «музыкальные» сигналы.