Читаем Через семь лет полностью

Он выпустил последнюю струйку дыма и уже прицеливался половчее зашвырнуть окурок, когда ему почудился звук, похожий на стон. Валька тихонько потушил сигарету и прислушался. Уловил шелест крыльев не то ночной птицы, не то летучей мыши, скользнувшей почти над ним, затем прогрохотала одинокая машина на Дмитровке. И все опять затихло. Ни дуновения ветра, ни шелеста листвы, ни любых иных звуков.

«Кромешная тишина в кромешной темноте», – усмехнулся он и начал приподниматься с лавки, когда стон повторился.

На этот раз он уловил направление, откуда пришел звук, и сообразил, что, судя по тембру, это или девушка, или ребенок. Поднялся и направился к дальним кустам, замыкавшим боковую аллейку, на ходу вспоминая, что за ними тоже есть лавочка. Продравшись сквозь кусты он и правда нашел за ними лавку, а на ней… Дашу. Она полулежала, уставив глаза в небо (Валькина сентенция про «кромешную тьму», мягко говоря, была неточна, поскольку небо было полно звезд, уже довольно высоко сияла полная луна, да и фонарь, у входа в общежитие, вносил свою посильную лепту в освещение ландшафта). Вот к луне-то и был прикован взгляд девушки. Лицо ее казалось совершенно белым, неподвижным и безжизненным, из уголка рта по подбородку стекала струйка слюны, а локоть был в крови. Ее вполне можно было принять за мертвую, если бы не мелкая дрожь, изредка пробегавшая по ее телу, да тихие стоны. Валька с ужасом в глазах прыгнул вперед, упал на колени и, подложив ей ладони под голову, забросал вопросами:

– Дашуня! Что с тобой? Заболела? Приступ? На тебя напали? Ты ранена?

Она медленно и явно с трудом перевела взгляд с луны на Валькино лицо и изобразила подобие улыбки. Сухие губы медленно разлепились, и она еле слышно прошептала: «Валя». Язык у нее ворочался с большим трудом и Валька уловил сильный запах спиртного. «Господи, да она пьяная как..» – он не нашел подходящего сравнения и забросал ее следующей серией вопросов:

– Ты пила? Что? Сколько? С кем?

Она не отвечала, ее глаза теперь неотрывно смотрели в его глаза. Он пошевелился, устраиваясь поудобней, и Дашино лицо тут же исказила гримаса, как от боли, и она медленно, запинаясь заговорила:

– Не могу глазами и головой двигать и закрыть глаза не могу – все плывет и кружится, и тошнить начинает.

Услышав это признание, он обрадовался – если после алкоголя тошнит, то все не так плохо. По крайней мере, ясно, что нужно делать.

– Ну так и давай, если тошнит. Она скривилась:

– Я же не могу при тебе.

– Сейчас сможешь, – он схватил ее за плечи и развернул грудью к спинке лавочки. Затем обхватил левой рукой под живот, а правой провел по ее лицу, нащупал рот, заставил открыть и, засунув палец внутрь, провел по нёбу, а затем прижал язык вниз и сделал еще одно небольшое движение вглубь, к глотке. Почувствовав, как тело ее содрогнулось, отдернул руку и наклонил ее как можно ниже за лавку. Она стояла на коленях на сиденье, упершись руками в спинку и свесив голову вниз. Ее рвало.

Он не испытывал и тени отвращения, несмотря на слюни, сопли, запахи перегара и рвоты. Наоборот – сердце щемило от жалости.

«Вот дурочка, где же она напилась так?» – думал он с нежностью, стараясь не очень давить ей рукой на живот, но и не отпуская, чтобы она не свалилась: ни руки, ни ноги ее совсем не держали. «Нет, ну как так умудрилась, если спиртного почти совсем в рот не берет?»

На его памяти она выпила четверть стакана шампанского на их дискотеке. Больше он ничего такого припомнить не смог.

Когда рвотные спазмы прекратили сотрясать ее тело, он пошарил свободной рукой по карманам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вытереть ей лицо и рот – носовых платков у него сроду не водилось, ничего не нашел, обшарил ее карманы и, к счастью, нащупал бумажную салфетку.

– Сама или помочь?

– Сама, – выдохнуло несчастное создание и принялось неуверенно возить салфеткой по мокрому лицу.

Он продолжал поддерживать ее, затем помог сесть.

– Уф, – сказала она, – голова кружится.

Они посидели несколько минут молча. Затем она обхватила себя руками за плечи и задрожала.

– Холодно, а голова уже не так кружится и глаза закрываются.

Валька обнял ее, прижал к себе, пытаясь согреть своим телом. Она не сопротивлялась. Они еще немного так посидели.

– Никогда больше водку пить не буду!

– Да что хоть случилось?