Читаем Через семь лет полностью

По лесу к общежитию вели две тропинки. Днем, по свету, шедшие по одной, могли сквозь кусты и деревья видеть шедших по другой. Но не ночью. Валька прибежал в общагу, хотел было повернуть к девичьей комнате, но передумал. Прошел в свою – никого, зашел в другую – тоже никого. Тогда он вышел на улицу, обошел здание и посмотрел на окна. Все окна на этаже, кроме «дежурки», были темные. Подумал, что если даже они и в комнате, то в дверь стучать бесполезно – затихнут и не откроют. Он прошел в скверик, присел на лавочку и закурил. Выкурил одну сигарету и зажег другую, затем третью. Курил и злился на Сметаныча, и никак не мог взять в толк, когда тот успел договориться с «недотрогой» и как? Повздыхав, поднялся (во рту уже было нестерпимо горько от выкуренных сигарет) и побрел на поляну.

На подходе неожиданно наткнулся на Сметаныча, который вышел откуда-то сбоку, из кустов. С трудом сдерживая злость, Валька выдавил из себя улыбку и спросил:

– Ты чего, как медведь, по кустам ползаешь?

– Шампанское наружу просится. Третий раз бегаю. Он был прилично навеселе.

– Что характерно, никто столько раз не бегал. Девчонки и те… это… Дашуня разок в общагу, да Алевтина в кусты, под Мишкиной охраной. А эти, – он кивнул в сторону Светы и Лены, – еще ни разу. Как терпят? У девчонок, обычно, терпежу не хватает.

– Так все выпили по стаканчику, а тебя все жажда мучила – после каждого танца прикладывался, – Валька хлопнул Сметаныча по плечу и бросил взгляд на ребят. Среди своих танцевала стройная, светловолосая девушка в джинсах и клетчатой приталенной рубашке.

– А это еще кто? – он ткнул пальцем в сторону незнакомки.

Сметаныч улыбнулся, но ответить не успел. Девушка обернулась в их сторону, и Валька узнал Дашу.

Она сменила платье на джинсы и рубашку. Боже, как она была хороша!!! Стройные длинные ноги плотно обтягивали синие джинсы, попка была такая круглая, что непонятно было, как у такой худышки, могли быть настолько округлые формы, а ее талию, казалось, можно охватить пальцами двух рук.

Вальке почудилось, что сквозь колеблющуюся дымку он видит прекрасное полупрозрачное видение, которое вот-вот взметнется в небо и растает среди звезд. Прямо как тогда в душевой, когда она танцевала в облаке водяных брызг, точно сотканная из розовых пузырьков пены и серебряной водяной пыли, казалось, еще несколько мгновений, и она исчезнет, растворится в струях воды.

Затем он сообразил, что дымка – всего лишь реальный дымок костра, который развели ребята, чтобы защититься от комаров, а Даша, скорее всего, переоделась с той же целью. И уж совсем вернул его к реальности немой укор ее обиженных глаз: «Ну где же ты был!!!»

На следующий день он караулил ее в скверике.

Девочки вышли в обычное время. Он тут же щелкнул зажигалкой и сделал вид, что просто курит, развалившись на лавочке. Девчонки увидели его, дружно поздоровались, Лена и Света присели на его лавку, а Алевтина и Даша остались стоять. Все четверо принялись благодарить в его лице всю их компанию за вчерашний вечер, а Алевтина добавила:

«А с меня яблочный пирог – за то, что и я к вам на дискотеку попала».

– Валь, а Валь, а ты поедешь с нами? – Лена дергала его за волосы.

– Куда поеду? – он приподнялся на локте.

– Ну что ты, не знаешь? – она обхватила его голову под подбородок и потянула к себе, заставив смотреть ей в глаза, – Миша сказал, что возьмет у отца машину и завтра отвезет нас в Загорск, а ваши все сегодня вечером в Москву уедут и вернутся только в понедельник. Ты же с другой кафедры, тебе же не нужно вместе с ними быть!

Тут он вспомнил, что у ребят, действительно, какое-то собрание на кафедре в понедельник утром и здесь все появятся только после обеда.

– А вы все поедете? – он впился глазами в Дашу.

– Конечно все, – ответила за всех Алевтина, от ее глаз зазмеились лучики улыбки, хотя лицо вроде бы оставалось бесстрастным. – Даша, например, давно нас туда тащит, да доехать от нас не просто. А уж на машине – дур нет в общаге сидеть.

Валька поднялся и сел. Лена сидела слева от него, а Света справа. Он обнял за плечи обеих, притянул к себе и, не отводя взгляд от Даши, демонстративно поцеловал сначала Лену, а потом Свету: «Непременно поеду!» Даша негодующе фыркнула, отвернулась, гордо вскинула голову и пошла прочь. А две кареглазые проказницы задергали его за руки, привлекая внимание, зажмурились и, беззвучно передразнивая Дашу, сделали вид, что фыркают, как она, отворачиваются и уходят. Алевтина, казалось, равнодушно наблюдавшая всю эту картину, дала им сделать шаг вперед, после чего от всей души влепила каждой по заднице так, что те подпрыгнули.

– Подразните мне еще малую!

Даша обернулась на шлепки и вскрики, но две забияки, подпрыгивая и почесываясь на ходу, догнали ее, обхватили за талию и со смехом увлекли к общежитию.

Алевтина с улыбкой смотрела им вслед:

– Вот мартышки, – с нежностью сказала она, – а знаешь, я им жизнью обязана, особенно Даше.

– Знаю, – ответил он, – они рассказали. Ты же сама им велела!

– Да, – она опять грустно улыбнулась, – хорошо, что это они рассказали, у меня бы сил не хватило.