Читаем Через семь лет… полностью

Порадовавшись, что не успел выключить ночник, и глаза, привыкшие к полумраку, различают мельчайшие детали, залюбовался прелестными округлыми холмиками с розовыми верхушками. Затем опустил Дашу на подушку, и, охватив губами ближайший сосок, потянул его в себя, а когда тот весь оказался во рту, тронул его языком, и ещё,.. и ещё,.. и ещё…

По телу девушки прокатилась волна крупной дрожи, и Даша почувствовала, что её тело превратилось в желе. Руки безжизненно соскользнули с Валькиных плеч, ноги, вот только что немного согнутые в коленях и крепко сжатые, позволили коленям безвольно разойтись в стороны. Она попробовала сдвинуть их или, по крайней мере, выпрямить до конца ноги, но мышцы толи не хотели двигаться, толи вовсе отсутствовали, она не поняла, а потому отказалась от этой затеи, тем более что её мучитель, освободив пленённый сосок, тут же взял в плен другой и обошёлся с ним уж и вовсе безжалостно.

Наверное, на секунду-другую она просто лишилась чувств, потому что когда вновь начала ощущать его губы и руки на себе, то оказалось, что одежды на ней уже нет никакой (и когда только её трусики успели отправиться вслед за ночнушкой?), а губы и руки повелителя творят полный разбой. Её безжалостно целовали, начиная с макушки и кончая шеей, причём так нежно и ласково, что не было никакой возможности вернуть хоть какое-то подобие контроля над собственным телом. И пока губы и язык этого «палача-садиста» бесчинствовали на её лице и шее, его руки теребили груди, гладили плечи, забирались под мышки и ласкали бока и живот. И спасения от всех этих ласк не было никакого – оставалось или умереть, или покориться.

Она выбрала второе, чувствуя, что из каждой точки её тела, к которой прикасались руки или губы мучителя, заструился к низу живота ручеёк красного (ей так виделось) тепла. И его становилось всё больше и больше, потому что всё больше и больше становилось питавших его ручейков. Затем, неизвестно почему, это тепло вернуло её в прежнее состояние: руки и ноги начали слушаться приказов хозяйки. И она решила, что хочет и будет участвовать во всём происходящем, и, притянув его голову к себе, сама принялась его целовать…

А потом она перехватила его ласковые руки, скользнувшие было по бёдрам внутрь,.. туда,.. и тронувшие уже редкие волоски внизу живота. А когда он, удивлённый этим странным сопротивлением, остановился, она, приподняв голову, попросила: «Не трогай меня там руками, пожалуйста»…

Валька смотрел в широко распахнутые, полные сладкого ужаса, глаза. Услышал мольбу уже немного распухших от его ласк губ: «Не трогай меня там руками, пожалуйста», – и уступил. Дальше он помнил плохо, потому что обоих захлестнуло безумие. Он оказался охваченный её коленями (Господи, как это случилось?), она вновь приподнялась, и он услышал вторую просьбу: «Только чтоб мне ничего не было!» Валька заплетающимся языком заверил, что он за всё отвечает и ситуация полностью под контролем. Ему не очень-то поверили, но бессильно упали на подушку и обречённо закрыли глаза – будь что будет! Он поцеловал дрожащие, то ли от страха, то ли от желания, а скорее всего – и от того и от другого, ресницы и медленно двинулся вперёд, раздвигая горячее и влажное лоно и вдруг… наткнулся на препятствие… Услышал не то всхлип, не то сдавленный стон, увидел закушенную нижнюю губу, замер на мгновение, но руки девушки тут же обвили его бедра, потянули к себе и … он не остановился… А кто бы остановился?!

То, что происходило дальше, можно описать одним единственным словом «нежность».

***

Звонил внутренний телефон.

– Григорий, – крикнул Чибисов, не отрываясь от схемы, которую тщетно, вот уже несколько часов, пытался настроить – лазерный луч не желал фокусироваться в нужном месте. Валька закончил проверять расположение элементов и, не найдя ошибки, вытащил калькулятор – проверить расчёты. Григорий, коллега и напарник по лаборатории, тронул его за плечо:

– Зайди в отдел, тебя к городскому телефону просят.

В отделе ему кивнули на аппарат у дальней стены.

– Валька, привет, – раздался в трубке жизнерадостный голос Лёшки Шелепина, – ты что сегодня вечером делаешь?

– Да вроде не было никаких особых планов, а что?

– Может свидимся, а то последний раз встречались, когда Любаша проездом в Москве была. Помнишь? Мы тогда ещё Линку разыскали, а больше никого не успели.

– Помню, конечно! Повидаться, сам знаешь, всегда рад. А что за спешка такая – прямо сегодня.

– Да тут тебя одна твоя старая знакомая разыскивает.

– Какая знакомая? – Валька порылся в памяти. – У какой это старой знакомой не было его рабочего телефона? Домашнего, разумеется, нет ни у кого, потому что его вообще нет.

– Специалист поварского и кулинарного дела, зовут Дашей, глаза зелёные, рост…

– Уймись, Шаляпин, толком говори.

– Давай в шесть в «Шоколаднице». У меня ностальгия по этому заведению. Я тебе там всё и расскажу. История действительно – занимательная, – и он повесил трубку.

В шесть Чибисов был на месте, покрутился у входа и, не высмотрев Шелепина, решил подняться в кафе. Лёшка с чашечкой кофе в руках ждал его за столиком.