У себя в офисе Эмбоа сумрачно пролистал утренние газеты, стараясь по возможности оттянуть время сообщения в Масабару. Он сделал все, что было в его власти, чтобы обеспечить успех миссии. Но он знал, что на него свалят ответственность за ее провал. Настоящая вина лежала на его начальстве в Масабаре. Они выбрали не того человека. Но они этого никогда не признают. Вину следует установить. И он боялся, что обвинят его. А плата за неудачу в предприятии такого масштаба должна быть высокой. Провал может стоить ему должности в Риме и вернуть его в страшное ничтожество Масабары. И может стоить ему жизни.

Он обдумывал имеющиеся у него альтернативы, и среди них — побег, когда в его поле зрения попал заголовок в левом нижнем углу парижской газеты: “ПОХИЩЕНА АМЕРИКАНСКАЯ ДЕВУШКА”.

Газетная заметка рассказывала, как Бернадетта Финлеттер исчезла во время остановки в Париже римского рейса из Нью-Йорка. “Девушка находилась во время полета в компании бывшего кинокумира Роя Спенсера. Со Спенсером она и покинула самолет. Есть основания предполагать, что девушка несовершеннолетняя и что мистеру Спенсеру грозит серьезное обвинение, когда пара будет обнаружена...”

Значит, Холлистер говорил правду. А он, Эмбоа, дал маху. Получив отсрочку, Холлистер доставил бы товар. Теперь Эмбоа придется делать это самому: подключать своих людей, со всем исходящим отсюда риском. Это был его единственный шанс. Времени, чтобы организовать посредников, не будет. Если плутоний все еще на свободе, в распоряжении беглого актера и девицы, ему таковым оставаться недолго.

Он вырвал заметку из газеты, позвал секретаршу и попросил немедленно прислать Росаби, когда он вернется на “фиате”, а также заказать билеты на ранний рейс в Париж.

Глава двадцать седьмая

Рой Спенсер обнаружил, что сидит на скамейке в пестрой тени каштана. Он был на площади Сен-Сюльпис. Он знал эту площадь. Знал эту массивную церковь, выходящую на одну из ее сторон. Он приходил сюда много раз — прежде, во время первого приезда в Париж, когда он был молод.

Ноги болели — в икрах и особенно в щиколотках. Тело казалось пустым и бесплотным, как раковина из папье-маше. Он не помнил, как добрался сюда и как долго здесь просидел. Удивительнее всего, что не мог вспомнить, почему он в Париже. Ему же сниматься в Риме.

Он посмотрел на часы. Три двадцать пять. Но вот насчет дня он был не уверен. Он ощутил, что одет не так. Нет пиджака, и галстука нет. Рубашка и брюки в складках, будто их выстирали и выкрутили досуха без утюжки. Волна страха поднялась в нем. Внезапный пот выступил изо всех пор, потек по вискам, по лбу. Он вспомнил девушку из самолета.

Она выиграла приз — поездку в Рим. Они вместе сошли с самолета в Париже и приехали в отель. Вместе пили шампанское. Было что–то еще, кроме этого, — но он не помнил, что. Может быть, в шампанском был наркотик. Девушка забрала деньги и выставила его бродить по улицам с помрачненным сознанием?..

Спенсер ощупал свой брючный карман и удивился, обнаружив там бумажник. Вынув его, он пересчитал деньги. За вычетом нескольких франков, все было цело. А дорожные чеки? Но они были в кармане пиджака, там же был и паспорт. Что произошло с его пиджаком? Он чувствовал себя слабым и вымотанным. Во рту пересохло. Ему следует позвонить Арни, в Нью-Йорк. Арни знает, что делать.

Через площадь находилось маленькое кафе, непримечательное заведение без названия, обозначенное на вывеске словами “БАР-ТАБАК”. Он заставил себя встать и зашаркал, ссутулившись, будто старик, через площадь в кафе. Он уселся за столик на улице и попросил кофе и рогалики. Когда заказ принесли, он набросился на рогалики. Быстро и жадно, словно человек, которого морили голодом, он уничтожил их все. Затем разбавил черный кофе кипяченым молоком и опустил в него три кусочка сахара, помешал и, не дожидаясь, пока сахар растает, одним глотком выпил полчашки и попросил еще рогаликов. Наружность и поведение его так насторожили официантку, что она попросила уплатить вперед.

Он раскатал рогалики и толсто намазал их маслом. Теперь он ел медленнее и прихлебывал кофе, смотря невидящим взглядом и стараясь вспомнить события, приведшие его сюда.

Студент, одетый под ковбоя, в замшевой жилетке и линялых джинсах, прошел через площадь, неся пачку “Интернэшнл Гералд Трибюн”.

Спенсер купил газету.

Развернув ее, он обнаружил, что смотрит на свое лицо в нижнем углу газетной страницы: фото было одно из последних, сделанных в рекламном отделе студии лет десять назад.

Заголовок был такой: “ПОЛИЦИЯ ИЩЕТ КИНОКУМИРА И ДЕВУШКУ".

В желудке забурлило, пока он читал газету. Все было неправда. Все случилось не так. Он не завлекал девушку сойти с самолета! Она сама потянулась за ним. Да, они поехали в отель, но... С нарастающим ужасом он ощутил, как ВСЕ события начали выстраиваться в его мозгу. Он оставил девушку в номере отеля мертвой? Он был в серьезной беде. Ему нужна была помощь. Едва встав из–за стола, Спенсер вошел в кафе, купил телефонный жетон и набрал номер американского посольства.