Читаем Человек в лабиринте полностью

— Который никуда не годится, — пробормотал ее племянник Берт, но тут же покраснел и поперхнулся чаем. Берт был рыбаком — высокий, крепкого сложения, храбрый и молчаливый парень. Он обожал учительницу, но пока самым открытым признанием его в любви была доставка корзин со свежей скумбрией на кухню ее отца.

— А, так у вас все-таки есть колдун! — сказал Чернобород. — Он невидимка?

— Нет, он просто очень застенчив, — сказала Палани.

— Видите ли, вы пробыли у нас всего, неделю, а к нам так редко попадают путешественники… — она тоже слегка покраснела, но чаем не поперхнулась.

Чернобород улыбнулся ей.

— Так он коренной житель Сэттинса?

— Нет, — ответила Гуди Галд, — не больше, чем вы. Еще чаю, племянничек? На этот раз постарайся не расплескивать, нет, мой милый, он приплыл на маленькой лодчонке года четыре назад… через день после того, как закончился ход сардин, — помнится, как раз вытягивали сети в Восточном Заливе, и Понди Коухерд сломал ногу в то утро — это было пять лет назад. Или четыре? Нет, пять, это было в тот год, когда не уродил чеснок. Ну вот, он приплыл на лодчонке, доверху нагруженной большими сундуками и коробками, и сказал капитану Фогено, который тогда еще не был слеп, хотя достаточно стар, чтобы — видит небо! — уже дважды ослепнуть.

— Говорят, — сказал пришелец, — что у вас нет ни колдуна, ни чародея. Нужен ли вам кто-нибудь?

— Да, если магия белая, — ответил капитан Фало, и прежде, чем вы успели бы произнести «каракатица», мистер Подгорой уже обосновался в пещере под горой и заговорил чесотку у кота Гуди Белтоу. Правда, шерсть потом выросла серая, а кот был рыжий; забавно он выглядел после всего этого. Он умер прошлой зимой, когда были сильные холода. Гуди Белтоу так горевала, бедняжка, — больше, чем когда ее муж утонул на Длинной Отмели, в год большого хода сельди, когда мой племянник Берт, сидящий сейчас с нами, был всего-навсего младенцем в нижней юбочке.

Тут Берт снова поперхнулся чаем, и Чернобород ухмыльнулся, но Гуди Галд продолжала как ни в чем не бывало и рассуждала до позднего вечера.

На следующий день Чернобород был на пристани, рассматривая покоробившиеся борта своей лодки, которые, похоже, потребуют у него много времени на починку. Как всегда, он попытался вызвать на разговор молчаливых жителей Сэттинса.

— И которая из этих — лодка вашего колдуна? — спросил он. — Или у него одна из тех лодок, которые Маги превращают в скорлупку грецкого ореха, когда они им не нужны?

— Нет, — без интереса ответил ему один рыбак. — Она у него наверху, в пещере под горой.

— Он втащил лодку, на которой приплыл, к себе в пещеру?

— Ага. Именно туда. Я ему помогал. Тяжелая была, тяжелее свинца. Полная сундуков, а сундуки полны книг с колдовскими заклинаниями, он сказал. Тяжелее свинца. — И флегматичный рыбак отвернулся, вдыхая. Племянник Гуди Галд, который чинил сеть неподалеку, оторвался от работы и спросил столь же невыразительно:

— Вы, наверное, хотите встретиться с мистером Подгорой?

Чернобород посмотрел на него: умные черные глаза надолго встретились с честными голубыми, потом Чернобород улыбнулся и ответил:

— Да. Ты отведешь меня к нему, Берт?

— Хорошо, когда я закончу работу, — сказал рыбак. И когда сеть была починена, он и пришелец с Архипелага поднялись по деревенской улице, направляясь к высокой зеленой горе. Но когда они пересекли общинный выгон, Чернобород сказал:

— Подожди немного, дружище Берт. Прежде чем мы встретимся с вашим колдуном, я хочу рассказать тебе одну историю.

— Рассказывай, — согласился Берт, усаживаясь в тени виргинского дуба.

— История эта началась сто лет назад и еще не закончена — хотя закончится скоро, очень скоро… В самом сердце Архипелага, где острова теснятся, словно мухи, слетевшиеся на мед, есть маленький остров, который называется Пандор. Морские властители Пандора были могущественны в давно минувшие дни войны, до возникновения Лиги. Добыча, выкуп, дань стекались в Пандор, и они собрали там великие богатства. Потом откуда-то с Западного Предела, где живут на лавовых островах драконы, явился однажды, могучий и страшный дракон. Это не была одна из этих больших ящериц, которых вы, люди Внешнего Предела, называете драконами, — а огромный, черный, крылатый, умный монстр, полный силы и проницательности, и, как все драконы, выше всего на свете ставящий золото и драгоценные камни. Он убил Правителя и его солдат, а жители Пандора сбежали ночью на кораблях. Они все сбежали, и оставили дракона лежать, свернувшись, в Башне Пандора. Там он к провел сотню лет, волоча чешуйчатое брюхо по изумрудам, сапфирам и золотым монетам, и выбираясь наружу только один или два раза в год, когда был голоден. Он совершав набеги на ближайшие острова за пищей. Тебе известно, не, питаются драконы?

Берт кивнул и прошептал:

— Молоденькими девушками…