Читаем Чакра Кентавра полностью

А отыскать Травяного Рыцаря оказалось далеко не таким простым делом, как обнаружить хмельного колдуна. Дружинники, разосланные ко всем анделахаллам, на которые указал им с дворцовой крыши шаман, понемногу собирались возле принцессы, которая тщетно всматривалась в глубину узеньких улочек, разбегавшихся от дворца. Некоторые из них были многолюдны, и время от времени ей чудилось, что она различает знакомый плащ, сплетенный из длиннолиственных трав, и размашистую походку великана. Тогда Ких, закутавшись в снежную пелерину, делавшую его невидимым, мчался в указанное ею место, но каждый раз возвращался разочарованным. Шаман сидел под одним из грибков, украшавших крышу, скрестив ноги и слегка покачиваясь, — все тужился что‑то припомнить из своих кабацких похождений. Но не получалось.

— Что скажешь, Эрм? — не выдержала наконец мола Сэниа.

— Если принцесса позволит, то можно предположить, что рыцарь, завершив свой труд, направился к нам. Тогда его надо искать на пути от любой из анделахалл к Анделисовой Пустыни. Хотя первую, пожалуй, можно исключить.

— Логично. Ких, ты устал, передай амулет Борбу, пусть начнет с северной части города. Поторопись, Борб. А я вызову Кукушонка.

Она прикрыла ладонями лиловые глазки офита, вызывая в памяти маленькую каюту–кораблик Скюза. Позвала шепотом, подняв узкую ладонь, чтобы призвать всех к молчанию — ответ ведь тоже мог едва слышаться. Ничего. Она снова прикрыла виски, сосредоточиваясь. Центральный шатер. Периметр малых корабликов. Крыша. Окрестности.

Ее голос, похоже, не долетал. Золото на его пути? Не должно бы… Она уже хотела было обратиться к шаману, но в этот миг другой голос, звенящий восторгом, уже позабытым в этом мире нескончаемых потерь, разнесся над дворцовой крышей.

— Принцесса! Я нашел их! Мы у пруда…

“Их”?! Сердце у нее отчаянно трепыхнулось — и остановилось. Их… Все еще оборачивались к дальней части города, лежащей за большой дорогой, а она уже была там, лад прозрачным ключевым водоемом, с бесчисленными лучиками водопойных желобков, отходящих от него, так что сверху он был похож на голубую ромашку; зависнув на какой‑то миг над водой, она успела окинуть взглядом всю базарную площадь и углядеть неуклюжую громаду в соломенной накидке, которая могла быть только Лронгом, возле него — кого‑то в белом одеянии. И еще — подросток, сидящий на корточках. И только.

Она опустилась за купой деревьев с начисто обрубленными сучьями и замерла, облокотившись на корявый изгиб растрескавшейся от сухостоя ветви. Осенний паучок — крошечная копия шурушетра — побежал по рукаву полускафандра, и не было сил его согнать, несмотря на отвращение. Чуда не произошло, да и не могло произойти. Просто так ей Юхани не отдадут. И даже не поставят условий. Заслужить. Но как?

Седой тихрианин, сидевший у ног Лронга, бессильно привалившись к плитняковому ограждению водоема, запрокинул голову, так что алые закатные лучи оживили его пергаментное лицо, и мона Сэниа вдруг ощутила зудящее беспокойство, которое обычно возникает раньше, чем трезвый рассудок фиксирует невероятность происходящего. Она знала этот иссохший лик, ей было хорошо знакомо белое облачение, и совершенно неправдоподобной казалась ей маленькая серебристо–голубая погремушка, висевшая, точно орденская звезда, на плетеном травяном шнурке.

— Я нашел их здесь, когда они отдыхали на пути к нашему кораблю, — произнес совсем рядом невидимый Борб. — Старик и мальчик, отравленный хамеей. Лроиг говорит, что нашел их возле анделахаллы. Больше он ничего не говорит, только плачет от радости.

Плакать от радости. Да. Мона Сэниа стиснула зубы, чтобы ничего не ответить. Эмоции варваров. От радости надлежит смеяться.

— Они знают, что ты здесь? — сказала она, справившись со своим отчаянием. Плакать‑то пристало ей, потому что она ждала совсем другого.

— Естественно! Я хотел сразу же переправить их к кораблю, да засомневался — Ких говорил, что старый рыцарь жестоко переругался с нашим чудотворцем, как бы его снова не хватил удар…

— У рыцарей, как видишь, нервы железные. Но воскресил его, насколько я понимаю, какой‑то другой колдун.

— Лронг говорит — это анделисы. Когда они накрывают умершего красным рукавом…

— Сейчас не время обсуждать магические свойства их гардероба. Ты берешь старика, я — Лронга. Мальчишка нам не нужен. Ну, давай!..

Возле корабля было как‑то непривычно тихо. Принцесса, отпустив руку Травяного Рыцаря, тревожно огляделась и тут только заметила Скюза и Таиру, сидевших па земле. Самый светлокожий, как все естественные блондины, юноша сейчас был в буквальном смысле слова белее полотна. Таира, зашивавшая на нем штанину, подранную на колене, наклонилась и, перекусив нитку, тихонечко что‑то забормотала — похоже, ругалась совсем плохими земными словами. Завидев принцессу, Скюз оттолкнул руку девушки и, перекатившись по траве, оказался стоящим на коленях.

— Мне нет прощения, — проговорил он с неподдельным отчаянием. — Я не уберег крэгов..

— И Кукушонка? — вскрикнула мона Сэниа.