Читаем Боцман Корякин полностью

— Раз так, поцелуй ее за меня, и вот еще что — моя мама спросить тебя о чем-то хочет, я передаю ей телефон.

— Здраствуйте, Галя, я мама Алексея. Он у меня единственный сын. Ты скажи мне, любишь его?

Было слышно, как Галина ответила:

— Люблю, очень люблю.

— Раз так, доченька, приезжай скорей, я долго ждать не смогу.

От разговора с Галиной в душу Алексею вселилась тревога. Было ясно, что так просто Олев не уедет.

— Может быть поехать, — подумал он, но понимал, что и здесь отцу нужен.

Все разрешила мать, которая за завтраком сказала с несвойственной ей решительностью:

— Я думаю, отец, Алеша должен поехать в Таллин. Нельзя в таком положении оставлять Галину одну.

Отец расстроился, но мать в этот раз была настроена решительно и уговорила его.

— Поезжай, раз уж нужно, — все же согласился он, — и без невестки не приезжай. Распишут, не распишут, вези сюда, а уж здесь мы как-нибудь разберемся, если она не иностранка. Все решить можно, если желание есть.

Корякин позвонил в Таллин капитану судна. Тот обрадовался:

— Я, дракон, сам тебе звонить хотел. Очень ты мне нужен. Этот представитель судовладельца бездельник, только по кабакам шляется да эстонок тискает. А за ремонтниками смотри и смотри, один я уследить не в состоянии. Если приедешь, то поможешь проконтролировать покраску корпуса. Ты уж помоги, а насчет оплаты не беспокойся. Я тебе позвоню, как получу разрешение хозяина. Жди.

Ждать пришлось недолго, и через три дня утром Алексей подъезжал к Таллину. Попытка созвониться с Галиной не удалась, и он решил, что сначала покажется на судне.

— Ты посмотри, что они делают. В документах указано, что грунт должен наноситься три раза, а они красят после первого слоя. Я что не вижу? Разъясни им, что я натравлю на них голландца, а тот церемониться не станет и просто ничего не заплатит. Капитан грязно выругался по-голландски, что означало крайнюю степень его возмущения.

— На тебя надеюсь, — продолжил он и спохватился:

— А ты насколько приехал-то? Не сбежишь от меня раньше времени?

— Не сбегу, — улыбнулся Корякин, — но в рейс не пойду. Думаю, со своими делами за неделю управлюсь, ну, еще недельку вам помогу и домой. У меня там дел не впроворот.

— Неужели невесту нашел? Если так, то поздравляю. Правильно решил, жену нужно на родине искать, что к твоему дому близка, обычаи знает. Небось красивая и молодая?

— Красивая, — улыбнулся Корякин, — да только немолодая, мне подстать. Что я с молодой-то буду делать? Это у вас на Кавказе молодых выбирают, не себе по годам, а мы уж по-нашему — чтоб хозяйка в доме была и мужа любила по-настоящему.

— Может, ты и верно говоришь, дракон, только и у нас против обычаев не поступают. — капитан задумался на момент и заключил не совсем уверенно: — Ладно, приеду и посмотрю, если не понравится, русскую жену возьму. Ту, что в Питере меня ждет, она мне каждую ночь снится. У нее ребенок от меня, да только мои ее сразу не примут, придется долго доказывать.

— А если не докажешь?

— Слушай, что ты пристал? Нехорошо говоришь, будто меня не знаешь. Как решу, так и будет.

К вечеру ушли последние рабочие, завод непривычно затих, опустела стапель-палуба. Капитан с голландцем отправились в город, закрыли надстройку на ключ, повесили табличку, запрещающую вход на судно. Корякин еще раз обошел судно и сошел на берег, еще не решив окончательно, идти ли к Галине или в номер заводской гостиницы, ключ от которого передал ему капитан. Выйдя из проходной завода, он ощутил чувства голода и решил зайти в первое же кафе. Выбрал столик и стал ждать официантку. Подошла усталая женщина и, не глядя на него, безразличным усталым голосом сообщила:

— У нас сегодня камбуз не работает, есть только холодные закуски и кофе. Будете заказывать или уйдете?

В ее голосе слышались недовольные нотки, будто причиной всего были именно посетители. Он, было, решил уйти, когда она опустила глаза и вдруг произнесла тем же безразличным голосом:

— А ведь я вас вспомнила, вы Корякин, наш боцман с которым мы работали на "Лайдах". Теперь и он узнал ее — это Вера, вот только фамилию вспомнить не смог.

— И я тебя помню, Вера. Разве можно забыть, как пришлось спускать шлюпку, когда ты упала за борт у Борнхольма. Нога-то твоя как?

— А вы и про ногу помните. Три операции перенесла, но ходить можно, хотя на моей работе, признаться, к вечеру болит ужасно. Ну а вы все плаваете?

— Плаваю, но решил завязать. Семьей пора обзаводиться, хватит болтаться бобылем.

— Я слышала, вы в Питер перебрались, а сюда-то как попали?

— За невестой приехал, уж больно здесь женщины хороши, вот ты к примеру, выглядишь — люкс, хоть сейчас в невесты.

— Все шутите. В невесты я уже не гожусь. Помните Володю Слепцева, третьего механика? Вот он восемь лет назад жениться предлагал, а я дура отказалась, он ведь заикался немного. А недавно встретила его с женой, три пацана рядом за них держаться и все счастливые такие. Я все принца ждала вроде вас, вот и дождалась альфонса. Детей не хочет, работать не желает. Корячусь на него, а он еще и руки распускает.

— А что ж не уйдешь? Раньше-то гордая была, а что теперь случилось?