Читаем Боги и не боги полностью

Эрик притащил откуда-то цветные плащи-перекидушки с капюшонами, и теперь мы выглядели чем-то средним между бродячими рыцарями и площадным цирком. Эрик сам был в зеленом, здорово идущем к его глазам. Вэлю достался голубой, мне – синий, Дэвлину, разумеется, красный, а Десятый возвышался рядом огромной черной фигурой.

Мы с альфаром прятали, как могли, уши, да и вообще – лица, и теперь, при беглом взгляде нас с ним можно было принять за излишне смазливых подростков. Это, конечно, тоже привлекало иногда нездоровое внимание, возле одного трактира снежному пришлось нанести паре пьяных идиотов некоторые увечья, но в любом случае, это было не так эпично, как два эльфа. Интеллигентный Десятый тем временем почти сжился с личиной туповатого огра, начиная на людях любую фразу с неизменного «гым», а авантюрист ему подыгрывал, и кажется, они оба получали удовольствие от этого баловства на людях. Привычки Эрика устраивать балаган оказались заразными и быстро прижились в маленьком отряде, пока дорога была относительно безопасной и мирной. Я знала рыжего уже неплохо и понимала, что за таким вот весельем он всегда скрывает тот факт, что переживает из-за чего-то. И о причине догадаться было не сложно. Дэвлин выглядел привычно холодно и единственный напоминал классического рыцаря из сказок. Только мрачного. Когда он думал, что никто не видит этого, демон будто невзначай потирал правый висок, похоже теперь, в землях, где разлита сила Эмпиреев, головная боль у него вообще не проходила. Но, разумеется, пожаловаться ему и в мысли не пришло, не было такой привычки.

На следующий же день я перестала глотать леденцы Ганна, и наоборот пыталась думать обо всяких неприятных вещах, планомерно доводя себя то до тихой истерики при мысли о Хэль, то до осенней депрессии, представляя мэтра Купера со снежной эльфийкой. И старалась держаться поближе, потому что отрицательные эмоции для него – еда. Пришла к парадоксальному выводу: если ты расстраиваешь себя нарочно, сам этот факт перестает тебя расстраивать, и начинает приносить даже какое-то извращенное удовольствие.

Через четыре дня мы въезжали в первый встреченный нами по эту сторону Хребта настоящий город, в смысле, все то же сообщество мрачных, необразованных и плохо одетых людей, но обнесенное по периметру стенами. Все о нем можно было сказать по четырем основным городским объектам: во-первых, центральный комплекс – ратуша с тюрьмой и условный дворец главы города, во-вторых, ристалище, потом, храм Всеединого (я узнала, наконец, как его называют) и Площадь Костров. На ней, как оказалось, в качестве субботнего развлечения жгли заживо колдунов.

Город, как я уже говорила, был окружен стеной метра в два высотой из старого, замшелого камня, кое-где принявшего уже трескаться. Ворота – деревянные, окованные металлическими широкими полосами с тремя тяжелыми засовами – открывались только днем, после восхода солнца. Через эти, Западные, тянулись унылые телеги с сеном, зерном, корзинами и кособокими бочками. Ими управляли запыленные, мрачные бородачи, и, пожалуй, я не смогла бы отличить одного от другого: серая одежда, серые шляпы, спутанные волосы, коричневые от загара лица. Щербатый стражник в грязно-синем плаще, объезжавший очередь, махнул рукой на юг и посоветовал проехать дальше. Всадникам было удобнее въезжать в Южные ворота, хотя пошлина за въезд там чуть выше.

Мы послушались его совета, проблема в том, что проезжать приходилось под знаком Всеединого, изображенным над воротами.

– Ты как? – негромко поинтересовался Эрик, поравнявшись с другом. – Дымиться не начнешь?

– Поехали, – коротко отозвался Дэвлин, – мне это повредить не может.

– Ну как скажешь. А помнишь, как тебя лет десять назад тот мистик пытался освященной водой поливать?

– Это мне никакого вреда не причинило. А вот ты тогда принялся стрелять, не разобравшись, что происходит, и его кровь испортила мне парадный камзол как раз перед семейным ужином. Так что, да, Эрик, тот случай я прекрасно запомнил.

– Мистик, трущийся с разбойниками, – наставительно поднял вверх указательный палец авантюрист, – хреновый мистик! Так что я совершил доброе дело.

А тем временем мы въехали в ворота.

– Господа рыцари, – чуть поклонился стражник, более худая копия первого, – пожалте сюда, вот так, да. Издалека?

– Путешествуем, – изобразил улыбку авантюрист.

– Наниматься к князю, небось, для турниров-то еще рановато, – ответил на улыбку парень, почесав бороду, – а князь-то хорошо платит.

– Отрадно слышать.

– С вас три серебряных, – перешел он к деловой части, покончив лирикой.

Монеты, благодаря напавшим на нас накануне разбойникам, были уже местные, так что вопросов не возникло. Стражник поглядел на нас, будто сначала что-то забыл, а потом вспомнил.

– А! Добро пожаловать, господа рыцари!