Мари. Тогда пусть мсье извинит меня. (Отдает ему розу.) Тетечка в таких случаях учила меня поступать вот так. (Размахнувшись, влепляет ему пощечину и с достоинством удаляется.)

Блэз ощупывает щеку, с ошеломленным видом поворачивается лицом к публике, и в это время опускается… занавес.

Акт третий

Женевьева. Котенок? (Идет в спальню и зовет, как кошку.) Кис-кис-кис?… Мсье нет дома?

Мари. Нет, мадам, он дома не обедал.

Женевьева. Смотрите-ка!.. А где же он обедал?

Мари. Вот я тоже думаю — где?

Женевьева. Вы не знаете, начал он вчера писать картину?

Мари. Мы одну начали, но…

Женевьева. Почему «мы»?

Мари. Я говорю «мы», потому что… я помогала мсье Блэзу… Как бы это вам лучше объяснить… Из-за тюрьмы.

Женевьева. Какой еще тюрьмы?

Мари. Он мне объяснил, что если не напишет картину, его посадят в тюрьму.

Женевьева. Идея фикс!.. И, естественно, он не закончил ее?

Мари. Он вот что сделал. (Достает холст, на котором Блэз размазал краски, и показывает его Женевьеве.)

Женевьева. Час от часу не легче! Вижу, что ни день — то прогресс!.. Вы не знаете, в котором часу он собирался вернуться?

Мари. Он мне сказал, что будет к трем.

Женевьева(смотрит на часы). Сейчас без четверти три, надеюсь, он нигде не задержится. Пора мне самой за дело браться, а то он никогда этой картины не кончит! Послушайте, девочка, я вам сейчас кое-что объясню… Пусть вас это не шокирует… Понимаете, чтобы написать картину, художникам обычно нужны модели, и для этого…

Мари. Мадам, я в курсе. Вам, наверно, удобнее будет раздеться в соседней комнате… (Распахивает перед ней дверь и предлагает шаль.) Вы можете пока это накинуть.

Женевьева(несколько удивлена). Превосходно! Вижу, что в дополнительных объяснениях вы не нуждаетесь! (Уходит в спальню.)

Мари. Да, мадам! Это все равно, что у доктора!

Голос Женевьевы. Можно это и так понимать.

Мари. Дело привычки. Они смотрят на нас только глазами художников.

Голос Женевьевы. Чаще всего да… Однако, судя по вашим словам, вы уже позировали?

Мари. О! Самую малость! (Заглядывает в дверь спальни.) Какое у мадам красивое белье!

Голос Женевьевы. Да, забавно!.. Скажите, за это время ничего нового не произошло?

Мари. Нет… Хотя да!.. Приходили те люди, которые у нас тогда обедали.

Голос Женевьевы. А! Отлично! Ну и как?

Мари. По-моему, плохо, скажу больше — очень плохо.

Женевьева(возвращается, закутанная в шаль). Не может быть! Что же конкретно произошло?

Мари. Что «конкретно», сказать вам не могу, но в определенный момент, вследствие определенного стечения определенных обстоятельств я оказалась в спальне, а мадам Карлье открыла дверь, и потом я услышала, что она громко кричит.

Женевьева. А что она кричала?

Мари. К сожалению, все услышать я не могла, но слышала, что она называла мсье Блэза развратником!

Женевьева. Боже!

Мари. И распутником!

Женевьева. Этого еще не хватало!

Мари. Да! Уж если не везет, так не везет! Бедняга!

Женевьева. Это вы о ком?

Мари. О ком же еще? О мсье Блэзе.

Женевьева(садится). Ах, о нем! Ну, придет он, я с ним разберусь!

Мари. Мадам мне не мешает.

Женевьева. Возможно, но я хотела бы побыть одна, поэтому прошу вас меня оставить.

Мари. Как мадам будет угодно! (Выходит и за спиной Женевьевы показывает ей язык.)

Женевьева(рассматривая картину Блэза, пожимает плечами). Бедный мальчик! Слава богу, что женится на богатой! (Она стоит спиной к двери, несколько наклонившись. Картина нa мольберте заслоняет ее голову.)

Входит Блэз с бутылкой шампанского, цветами и еще каким-то пакетом. Женевьева не видит его. Поскольку она закутана в ту же шаль, Блэз принимает ее за Мари и легко хлопает ниже спины.

Блэз. Ну, Мари, как дела?

Женевьева оборачивается.

Ах, это ты?

Женевьева. Что это значит: «Ах, это ты»?

Блэз. Ты времени не теряешь! Уже раздета! У мсье мало времени!