Читаем Блабериды полностью

Арина возвышалась над столом и напоминала матрешку с ярким макияжем на бледном-бледном лице. Она безропотно принимала валившиеся на неё распоряжения. На её рукавах были кошачья шерсть и запах маминой выпечки.

Виктор Петрович никогда не смирится с двойственностью своего положения. Он старше нас и опытней, и так долго работал главредом, что иногда прикрикивает даже на Гришу, вызывая эстафету улыбок. А потом в нём просыпается весёлый дед-скоморох, простой и добродушный, и с азартом провинциального актера рассказывает о встрече с Ельциным, которая всё больше напоминает редакционный фольклор.

Получил ли Гриша моё письмо? Прочитал ли? Гриша держался ровно, мои темы выслушал с вниманием, пометил что-то в ежедневнике, но не выдал себя ничем. Я гадал, случайно ли это внимание или он всё же видел статью и проникся ко мне интересом?

В конце планерки я спросил:

— Ты моё письмо видел?

— Нет ещё, — ответил он, и мне стало обидно, будто всех взяли в поход, а меня — нет.

Гриша тут же отвлекся на вздёрнутую Нелю, которая жаловалась на некого Исаева, обещавшего оформить аккредитацию и забывшего об этом.

Вернувшись к компьютеру, я обнаружил в почте уведомление о личном сообщении от Guillo, и как ошпаренный я полез в мессенджер. Я не ждал ничего сверхъестественного, потому что идея лезть в подвал около «Зари» попахивала очевидной авантюрой. Но всё же было приятно, что он хоть как-то отреагировал.

Впрочем, я ошибся на его счёт.

«У дураков мысли сходятся, — писал Guillo. — Давно собирались слазить в эту нору около Зари. В субботу устраивает?»

«Обалдеть, — написал я. — А с кем вы собираетесь?»

Появилось уведомление, что собеседник печатает ответ. Я замер, боясь спугнуть. Уведомление то появилось, то гасло. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем появился ответ:

«Я и пара ребят».

Я ответил мгновенно:

«Я готов. Там может быть радиация. Не боитесь? Могу взять дозиметр напрокат».

Пауза снова затянулось. Наконец, пришло сообщение:

«Дозиметры есть. Главное, не валяться в траве. Возьми старую обувь и одежду, потом выкинешь. Респиратор дадим».

Мы договорились встретиться послезавтра, в субботу, в три часа дня на грунтовой дороге, которая шла от поворота на Ключи в сторону «Зари». Место Guillo отметил на карте флажком.

* * *

Утром в пятницу у меня была запланирована встреча. Владелец автомастерской в центре города рассорился со своим партнером, написал в редакцию, и Гриша почему-то решил, что из этого бизнес-конфликта может получиться статья. Тему отгрузили мне. Я не сопротивлялся: мне хотелось как можно лучше сработать в пятницу, чтобы не оставлять долгов на субботу.

Сотрудники мастерской долго не могли понять, кто я и почему хочу встретиться с их шефом, звонили ему по телефону и даже бегали лично. Вход в контору оказался на уровне второго этажа, куда вела металлическая лестница. Когда я появился на пороге, на лице владельца отразилось удивление и даже неудовольствие, будто он слышит обо мне впервые.

Хозяин автомастеркой оказался мужчиной средних лет в очень белой рубашке, над которой нависало его грустное лицо. На фоне такой белизны оно казалось совсем мрачным.

Он предложил мне чай или кофе, я выбрал кофе и тут же пожалел, потому что он потянулся за банкой самого ужасного растворимого порошка, который на вкус был не лучше жжёной резины. Однако до кофе не дошло, потому что хозяин мастерской надолго провалился в телефонный разговор, потом вышел из конторы, а когда вернулся, задумчиво сел за стол и долго теребил авторучку, глядя в какую-то ведомость.

Наконец, он пришёл в себя и предложил мне спуститься в цех, где «удобнее переговорить». Не успели мы дойти до цеха, он снова куда-то исчез, передав меня помощнику, молодому парню с рыжим лицом, которого я безуспешно пытался разговорить о делах фирмы. Некоторое время мы стояли молча у ворот мастерской, и от нечего делать я стал прогуливаться вдоль её фасада, разглядывая битые автомобили. Некоторые были укрыты покрывалами, и один привлек моё внимание ярко-оранжевым цветом. Я вспомнил, что похожая машина была у Саввы, и как-то они с Олей подвозили меня на ужасно тесном заднем сиденье. Я спросил у рыжелицего:

— Что за машина?

Он несколько секунд смотрел, точно не понимая вопроса, затем пожал плечами.

— Не знаю, — ответил он с раздражением. — У Лёхи надо спросить.

Скоро вернулся шеф, позвал меня в цех, где громко выла циркулярная пила. Шеф повёл меня в небольшую подсобку, где мы расположились на стульях, окруженных баллонами с газом, которые в такой тесноте и духоте казались взрывоопасными.

— Это углекислота, — хмуро парировал моё шуточное замечание хозяин.

Разговор давался ему через силу. Он произносил фразы и нервничал, будто сомневался, способен ли я их правильно понять. Он говорил так, будто за полчаса интервью требовалось объяснить мне всё Римское право.

— А вы на диктофон не будете записывать? — спросил он.

— Нет, я предпочитаю запоминать.

— Я думал, лучше записать.

«Сказал бы ты что-нибудь по сути, я бы, может, и записал», — ответил я мысленно, но вслух ответил что-то вежливое.