Читаем Блабериды полностью

Самохин ушёл домой. Снова позвонила Оля. Мы поговорили на повышенных тонах, и я почти бросил трубку, потому что мысли прилили к голове хуже насморка. Я ощутил зуд, будто собираюсь чихнуть и застучал по клавиатуре, коверкая слова и переставляя буквы.

Я упомянул, что вблизи Филино находится некий объект, о котором почти нет информации, кроме списка его многочисленных госзакупок. Я предложил читателям подумать, может ли существовать гипотетическая связь между этим объектом и заболеваемостью Филино, а заодно решить, почему десятки комиссий, посетивших Филино двадцать лет назад, не заметили столь очевидного слона?

Я описал проект «Зари-2» (как прозвал его сам) — хранилища радиоактивных отходов на юге области, — и сделал ссылку на вышедшую ранее статью Самохина. «После общественных слушаний опубликован 300-страничный документ ОВОС, в котором лишь в одном абзаце упоминается источник радиоактивных отходов. Упоминается, но не конкретизируется. Это оставляет открытым вопрос: какими именно отходами планируется заполнить 32 укрепленных хранилища нового могильника?», — писал я.

Для усиления красок я упомянул вчерашнюю поездку, не конкретизируя место: лес, забор, распятый Буратино, заброшенная эстрада и постройка, скрывающая ход в подземелье. Сколько микрорентген показал бы дозиметр в этом тоннеле?

Последний вопрос был адресован уже не читателям. По-хорошему, нужно было выяснить это самому. Но лезть туда в одиночку не хотелось.

Я зашёл в соцсети и увидел, что мой первый информатор Guillo в сети. Я написал ему:

«Привет, вчера был проездом у „Зари“, видел недалеко какую-то постройку с тоннелем, уходящим под землю в направлении комбината. Как думаешь, стоит туда слазить? Вход открыт, не охраняется».

Я прицепил фотографию места. Как и предыдущее сообщение, это осталось без прочтения. Возможно, Guillo включил меня в черный список.

Я ещё раз перечитал статью, испытав удовлетворение. В ней было спокойствие, которого не достает крикливым жёлтым публикациям, и всё же в процессе чтения чувствовалось нарастание тревожной атмосферы, которая разряжалась вспышкой озарения после косвенного, ни к чему не обязывающего упоминания «Зари». Я ничего не утверждал, и всё же мысль читалась между строк. Шах и мат, Скрипка.

Эта не статья-обвинение. Это статья, призывающая изучать вопрос дальше. Я хорошо уяснил, где проходит красная черта.

Внося мелкие правки, я перечитывал статью заново, и после четвертого круга понял, что от усталости могу что-нибудь испортить.

Я долго выбирал название и в конце концов остановился варианте: «Загадки Филино: что отравляет жителей самого мрачного посёлка области».

Было полдесятого. Оля позвонила в третий раз, и я, извинившись, пообещал выехать через пять минут.

Перед отъездом я отправил статью сам себе по почте, а потом три раза проверил, ушло ли письмо, сохранилось ли оно в папке «Отправленные» и ту ли версию статьи я послал. Файл назывался нейтрально — «Белый вариант».

Напоследок я полез в соцсети. Один из френдов, начинающий пенсионер, любитель антикварных изделий и краевед, разродился вдруг невероятном постом с хештэгом #бывшие, в котором скрупулезно перечислял своих пассий. Их оказалось восемнадцать штук — на трёх он был даже женат. Он не называл фамилий, но каждую как-нибудь характеризовал:

«Мариночка, столько лет прошло, а я до сих пор помню запах её волос. У Анюты был собака, вроде пуделя, которая очень ревновала ко мне, стоило появиться на пороге, лай стоял до потолка. Симу я встретил на конференции в Ялте, и надо же так совпасть: мы оказались соседями по саду…»

Бывшие стали для него антикварными изделиями. Они мумифицировались в его памяти. Он писал о них, как пишут в мемуарах. Он сдувал с них пыль, поправлял макияж и думал, наверное, что оказывает им честь.

Я мог понять, почему шестидесятилетний мужчина живёт прошлым. Я не мог понять, для чего нужен этот тщательный текст, от которого берет оторопь, будто стоишь у окна чужой спальни. Под его сообщение было несколько испуганных лайков и ни одного комментария.

Тот же Самохин раньше был ходоком похлеще, да и в творчестве плодовит ужасно. Но даже ему хватило такта не писать о своих подвигах хотя бы ради нынешней жены. А может быть, просто его список был слишком обширен.

Когда меня клинит на какой-то мысли, я представляю собаку, которая отряхивается после купания. Всё, больше ни слова об антикваре и его «девчулях». Бр-р.

Но едва я избавился от антиквара, меня зацепил другой пост — всего-то две строки. Его написала Саша, журналистка из другого города, с которой мы временами пересекались в Москве. Она была хорошей, тактичной и даже замужней. Она написала:

«Не виделись много лет. Жив ли ты — не знаю. Забыть всё равно не могу #бывшие».

На маленькой аватарке Саша напоминала Олю: тоже тёмные волосы, тоже требовательный взгляд.

Я невольно подумал, не пишет ли такой же пост Оля; пусть не по-настоящему, а полушёпотом, под подушкой? Как же вы задрали меня своими #бывшими.