Читаем Блабериды полностью

Алиса приоткрыла дверь, и голос Алика зазвенел отчетливо:

— Ну, подожди, значит. Ты видишь, я занят.

Она прикрыла дверь и пошла вдоль пустых редакционных столов. Я услышал её голос совсем рядом.

— Здравствуйте, Максим.

Я подскочил, неловко протягивая ей руку. Ладонь ее была гладкой и тонкой.

— Как продвигается ваша статья о Филино? Вы не доделали ещё?

— В процессе как раз, — сказал я. — А вы…

— Можно на «ты».

— Да. Так ты оттуда разве?

— У меня там жили двое родственников, дядя и двоюродная сестра. Дядя уже умер. Его звали Пётр Халтурин. Дочь сейчас в Питере, вышла замуж. Я очень давно была в Филино почти всё лето. По-моему, в 1997 году. Там очень напряженная обстановка была. Тогда об этом не говорили. Вы, наверное, сами знаете. Я просто рада, что кто-то занимается этим.

Я растерялся:

— По правде сказать, статьи может не получиться. А что именно ты имеешь в виду под напряженной обстановкой?

— Не знаю. Мы тогда были маленькие. С нами не обсуждали. Просто разговоры шли. Люди боялись чего-то. Об этом не говорили. Это, знаешь, чувствовалось. Нам запрещали пить воду из реки. Очень много слухов было. Что на кладбище могилы в полночь дышат, — она звонко рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Ну, правда, очень жутко было.

Алиса рассказала, как тогда, летом 1997 года, в деревне вдруг появился серый уазик «буханка», который ездил от дома к дому. В нем были водитель и фельдшер; последний срезал у жителей волосы и упаковывал в прозрачные пакетики, клея ярлычки с именем и точным адресом проживания. У Алисы тогда волосы были до плеч, и фельдшер срезал небольшую щепотку длиной сантиметра три. Тётка Алисы, носившая локон, наотрез отказалась распускать волосы; её уговаривали полчаса и всё же убедили отдать буквально три волоса с виска. Смысл процедуры никто не объяснял. Фельдшер сказал лишь, что приказ касается всей области.

— Кстати, ты мне недавно снился, — сказала Алиса вдруг.

Не знаю, что меня остановило в тот момент, но я сделал вид, будто это лишь забавная подробность и не более. Я не стал рассказывать о своём сне. Это выглядело бы как заигрывание.

— Да? — усмехнулся я. — Надеюсь, в героическом виде?

— Мы в окрестностях Филино встретились как будто.

— Ну бывает.

Я вдруг обнаружил себя сидящим за компьютером и печатающим какие-то бессмысленные строки, всем своим видом показывая, что мне пора работать. Даже не знаю, почему я так сделал.

Алиса отошла в дальнюю часть ньюсрума и там села за стол сисадмина Олега. Меня так и подмывало снова подойти к ней, извиниться за сухость, поговорить. Но пока я решался, Алик выскочил из своего аквариума и быстро пошёл между столами к выходу, жестом показывая Алисе следовать за ним. Он был раздражен.

Глядя им вслед, я размышлял, какое приворотное зелье могло скрепить эти отношения? Даже их контуры в просвете коридора выглядели фигурками из разных наборов. Крепкий, но слегка косолапый Алик напоминал гнома. Алиса была похожа на фею.

Скоро ушёл и Гриша. Когда всё затихло, Самохин прекратил стучать по клавиатуре, развернулся ко мне вполоборота и сказал:

— Шикарная баба.

— Шикарная — да, — отозвался я равнодушно и от этого почувствовал унижение, будто я неспособен оценить её самостоятельно. — Но пара странная. Не понимаю, как она могла клюнуть на такого Винни Пуха.

Самохин усмехнулся:

— Нет, тут всё как раз понятно. Алик нормальный мужик. Альфа-самец такой. Лидер. Фасонит немного, но сейчас, знаешь, бабы на другое смотрят. Нет, тут как раз всё понятно.

У Самохина всегда всё понятно.

Я вернулся к своей писанине и обнаружил удивительную метаморфозу. Зрительный зал, все эти безликие критики, глядевшие на меня из темноты, вдруг исчезли. Осталась только Алиса. Я чувствовал её присутствие, как если бы она продолжала стоять за моей спиной.

Мысли потекли на лист. Я начал с описания Филино, небольшого села между полей и рощ, где бегут по земле тени облаков и ходят по берегам реки тени другого рода: худые мазутные коровы. Истории Филинцев я привел без сгущения красок; я описал их разными: больными и отчаявшимися, спившимися, работящими.

Я рассказал о закрытости Филино в годы существования 69-ой ракетной дивизии и о повышенном интересе к тамошним проблемам в конце 90-х, когда сняли режим секретности. Я упомянул рассказ Алисы о фельдшере, собиравшим в пакетик срезанные волосы.

«Этот интерес, немыслимый в советские годы, должен был привести к результатам, но за двадцать лет не выяснилось ничего нового. Филино попало в медийную ловушку: то, что не порождает сенсации, надоедает. Интерес к посёлку угас, но проблемы остались», — писал я.

Позвонила Оля. Ей не нравилось, что я второй вечер подряд прогуливаю ужин, тем более, были приглашены тесть с супругой и Олина сестра. Я сказал, чтобы начинали без меня.

Я вернулся к рассказу о жителях, которые перестали жаловаться и ждали конца. Я сделал ссылку на форум, где женщина под ником Asya19 рассказывала о смерти отца.

Я рассказал о точке в нескольких километрах от села, где мы нашли сильное ионизирующее излучение. Я рассказал о кладбищах, которых в Филино больше, чем медицинских пунктов.