Читаем Берлинская лазурь полностью

Ей всегда нравилось перед встречей с человеком узнавать о нем побольше. Хотя бы чтобы уберечься от разочарований. Например, однажды она открыла «Инстаграм» нового соискателя ее души и тела и увидела там фотографии с церковных служб, перемежающиеся роликами, снятыми на охоте. И хотя она не была особенно ярым противником ни того, ни другого, но в сочетании эти факты наталкивали на одну очень известную народную мудрость: либо крестик снимите, либо трусы наденьте. Она немедленно, без сожаления прекратила общение. И не сильно удивилась, встретив в ответ вместо спокойного «ну нет, так нет», претензии и угрозы.

С тех пор она всегда активизировала внутреннего сыщика для сбора данных об очередном персонаже. Однажды она отыскала в Фейсбуке человека, о котором знала лишь национальность и имя его собаки. Собаку при этом звали Рональдо, и она прекрасно понимала, какая гора всего может свалиться на нее по этому запросу. Однако ей удалось найти страницу, созданную им специально для своего питомца, и та оказалась, на счастье, не очень раскрученной. Среди тридцати пяти подписчиков Лиза без труда нашла искомого – и назначила поисковую способность одной из основных своих суперсил.

В этот раз все оказалось гораздо проще. На фотках с их представлений участники были подписаны. Его звали Кэрол Спэрроу. Англичанин. Действительно, официально работающий на бойне и умудряющийся совмещать это занятие с извлечением такой тонкой и изысканной музыки. Он не стеснялся своей работы. Периодически писал посты о том, что нет, ему совершенно не нравится убивать, пусть даже и коров, но таким образом, да-да, именно таким образом у людей на столах появляется мясо. Оно не растет на деревьях, его добывают из животных, которые рождаются и вырастают специально для этого. И нет, это вовсе не жестокий процесс, типа показанного в роликах, посвященных защите животных. Коров тихо усыпляют, их Колесо Сансары совершает оборот – и они перерождаются во что-то другое. Это было совсем не похоже на смешение охоты и богослужения. Он был честен с собой. Это главное.

Спустя пару дней смакования подробностей его жизни, заинтересовавшись этим человеком до дрожи в коленях, она-таки решилась ему написать. Ни на какие близкие отношения Лиза не рассчитывала. Во-первых, неизвестно, что у них с Ви. Вставать между ними не хотелось, они нравились ей оба, каждый по своему. А во-вторых, фотки с коммерческих и любительских фотосессий каждый раз демонстрировали его с новой шикарной пассией, явно намекая, что каким бы он ни был музыкантом, в жизни перед нами классический самовлюбленный красавчик. А как обычно уже знают девочки к тридцати семи годам, от таких надо держаться на максимальном расстоянии. Какая бы ты ни была прошаренная и интеллектуальная, все равно как сучка с разгону влюбишься во все эти томные взгляды исподлобья, вкрадчивый шепот, долгие паузы и умение превосходно танцевать. И когда он позовет тебя домой послушать на хорошей акустике любимый альбом «Пинк Флойда», ты бросишься ему на шею еще в прихожей. Впрочем, он будет не против, и даже немного жестко прижмет тебя к двери, и дверная ручка вопьется в поясницу, но ты не обратишь на это внимания, потому что больше всего тебя будет заботить, как такими трясущимися руками расстегнуть его чертов ремень. А он тем временем уже успел почти раздеть тебя, и, сука, о-о-очень правильно сейчас целует твою грудь. И когда он подхватит тебя и, удерживая на бедрах, понесет в спальню, еще даже до того, как бросит на удивительно мягкую кровать, ты отдашься ему вся, со всеми потрохами. Твоя жизнь отныне будет зависеть только от его благоволения, а оно будет нечастым, привыкай. У него таких много.

«Но все же мы немного задержимся на моменте, когда он бросает меня на кровать. Помечтать-то можно. В рамках художественного вымысла. Конечно, я не ввяжусь в подобную авантюру, но хотя бы представить…» – шептала Лиза, а ее рука неумолимо скользила вниз. Спустя полчаса, да, она старалась растянуть удовольствие, той же рукой, она набрала сообщение. Сначала стандартное приветствие, мол, мы виделись в баре, нас представила Ви, у вас классная музыка, мне интересно было бы бла-бла-бла-бла. Нет. Она решительно стерла все. Если он таков, как мне кажется, то глазом не поведет в сторону такой фигни. Надо сразу выступить хорошо, второго шанса уже может не быть.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее