Читаем Берлинская лазурь полностью

– Ты хочешь поговорить или просто помолчать?

– Наверное, поговорить, но я не знаю, с чего начать. Все так глупо. Я вроде уже и думать о нем перестала, офигенного любовника вот только завела, колумбийца, практически уже влюбилась, а тут…

– Колумбийца? Вау!

– Да, хорош как тысяча чертей. Мачо средь мачо, конечно, не дай Бог с таким жить, но перестать трахаться невозможно. Даже сейчас вспоминаю, как это было, и возбуждаюсь. А у самой слезы текут, потому что Леша… Ты ведь понимаешь, какой бы он ни был, сейчас вспоминается только хорошее. И то, как я его любила.

– Конечно, понимаю. Перед тем как разбились мои родители, мы поссорились. Ну, как обычно, повздорили. Подросток-бунтарь и порядочные предки. Не пускали меня куда-то, пока я там не сделаю что-то или типа того. И вот, когда за ними закрылась дверь, я в сердцах прошипела что-то типа «да чтоб вы сдохли», ну, ты понимаешь, как это обычно бывает в этом возрасте. Играй, гормон. А они взяли и вот. Исполнили. Мне потребовалось примерно триста часов психотерапии, чтобы убрать из себя чувство вины. И то не уверена, что до конца получилось.

Лиза покивала головой, затянулась, глядя вдаль, задержала дым, затем, откинув голову назад, с шумом выдохнула.

– Он повесился. И в предсмертной записке написал: «Лиза, прости, ты самое прекрасное, что было в моей жизни. Жаль, что ты не смогла меня удержать».

– Ох, ё-ё-ё… Вот зараза. Прости, я понимаю, что либо хорошо, либо никак… но блин.

– Да. Знал, куда бить. Напоследок. Теперь я остаток жизни буду размышлять, как бы я могла его удержать и что бы было, если бы я все же смогла. И блевать кровью от этих «бы».

– Не будешь, я дам тебе контакт своего терапевта. Дорого, больно, но того стоит. Поверь, я многих перепробовала.

– Родная, я не потяну, мне к тому же уволили.

– Вот блять!

– Вот именно она. Ее темнейшество, Виктория Сергеевна. Впрочем, я тоже хороша. Просрала все возможные сроки в беспорядочных половых связях и употреблении всего, что не приколочено.

– Но как я понимаю, ты не сильно об этом жалеешь.

– Не сильно. Но моей заначки хватит ненадолго, а чтобы взять новые заказы, надо вернуться в Москву. А этого сейчас совсем не хочется.

– На похороны не поедешь?

– Ну, во-первых, они состоялись уже пару часов назад, а во-вторых, мы и при жизни с его матерью не особо ладили. Подозреваю, она была бы не в восторге от моего присутствия.

– Понятно.

– Так что сейчас прогуляемся по всей обязательной программе через отрицание, гнев, торг и депрессию, а за принятием поеду снова к горячему латиносу. Он уже сегодня обзвонился, требует меня обратно в свое логово.

– Тоже вариант.

– Но грустно, конечно. Самое противное, что все обиды сейчас как рукой сняло. Вспоминаются наши поездки, наши вечера, наши шутки, наш последний Новый год. И кажется, будто я снова его люблю…

Раздался звонок домофона.

– Ты кого-то ждешь?

– Нет.

– Будешь открывать?

– Не буду.

Через пару минут мужской голос внизу требовательно воззвал:

– Ли-и-и-ис-са!

Стоявшая ближе к открытому окну Катя глянула вниз.

– Ха, кажись, это твой Ромео.

– Да ладно. Черт, да, он.

– А хорош!

– Но только что это за?…

– Ли-и-иса, впусти меня!

– Сейчас я ему напишу: дорогой, прости, неважно себя чувствую, температура, не хочу тебя заразить, езжай домой, позвоню позже.

– Ли-иса! – он не унимался.

– Езжай домой! – громогласно объявила Катя, – Лиза гулять не выйдет!

Потоптавшись еще несколько минут, он громко выругался и пошел прочь. В ответ на ее сообщение прилетело несколько недовольных смайлов. Она отправила анимированный стикер с лисичкой, которая с немного виноватым видом отправляет воздушный поцелуй.

– Мда… вот так все и начинается.

– Что?

– Котенковый пиздец.

– Ой, да брось, мы правда договаривались сегодня вечером встретиться. Я не брала трубку. Он знает, где я живу, вот и приперся…

– Н-ну… ок. Но, по мне, так это беспардонное нарушение границ. Вы договаривались, что он в это время сюда за тобой приедет?

– Нет, только собирались созвониться и решить.

– Но он решил сам. И заставил тебя оправдываться.

– Слушай, ну не до него мне сейчас, потом встретимся, и я попрошу его больше так не делать. А то кровь горяча, мозг застилает. Все в порядке. Давай уже наконец напьемся, и я расскажу тебе, чем мы занимались почти двое суток подряд.

– Ну, пойдем.

В голосе Кати металлически звякнуло явное недовольство произошедшим, но оно тут же сменилось звоном массивных стаканов и плеском разливаемого виски. В конце концов, разве кто-нибудь когда-либо слушал добрые советы? И разве хоть один человек вылез оттуда, куда уже влез по самые уши?