Читаем Берлинская лазурь полностью

– А знаешь, я однажды спасла ему жизнь. Полез, дурак, пьяным купаться в море, а там это чертово обратное течение. И вокруг никого. Утро раннее, спят еще все. Мне сперва показалось, что прикалывается, как обычно, типа, «ой, смотрите, тону». Но когда он заорал Help, пытаясь призвать появившегося работника отеля, поняла, что все серьезно. Но шансов даже просто доплыть до него у меня не было. Помнишь, как в фильме «Области тьмы» у них после таблетки перед глазами формулы просчета вероятностей включались? Вот и у меня такие же были, и я видела что там ноль целых и ноль-ноль-ноль до бесконечности шансов, что смогу его спасти. А у нас, как назло, в тот момент прям самый романтический период был. Тропический остров, любовь-морковь и полное ми-ми-ми, сплошные розовые сопли в сахаре. Но шансов нет, и я поворачиваюсь и иду на берег, а в голове голос: ты, главное, не смотри, а то потом эта картина до конца жизни в глазах стоять будет. Ты ему уже ничем не поможешь. Выхожу, припадаю на камушек, уже мысленно с ним прощаюсь и тут меня прям аж взорвало: что значит «не смотри»? Какое-такое «не поможешь»? Да пошли вы! Разворачиваюсь, иду обратно, глядь, а он, видать, тоже спохватился, понял, что надо не бороться, а вбок плыть, и теперь находится чуть ближе к берегу, а главное – там, где обратно не засасывает. Я снова включаю расчетные формулы и понимаю, что в конце нулей забрезжила единичка. Не теряя ни секунды, ныряю в море, подплываю под водой за него, к слову, тогда я еще нырять совершенно не умела, да и плавала сильно так себе, это я как раз потом пошла и научилась. Так вот, заплываю за него – и в голове мысль: главное, не пытаться его на себе тащить, а то и сам убьется, и меня погубит. Вместо этого я пинками и матюками направляю его бренное тело к берегу. Сама тут же извиняюсь, но продолжаю. А еще ору, что если выяснится, что он таки прикалывался, то тут же его нахуй и утоплю. Но нет, оказалось, и правда тонул, зараза. Благодарил потом, извинялся. А я, кажется, с тех пор и стала вот такая вот платиновая блондинка, в смысле – седая, блин. Но, собственно, я к чему. Потом, когда все случилось, когда он… ну ты знаешь, не будем об этом сейчас, я долгое время изводила себя мыслью, что если б я его тогда не спасла, теперь бы не было так мучительно больно. Откатывала назад и думала, знай я все наперед, поступила бы так же? И каждый раз приходила к выводу, что да, поступила бы, потому что потерять на пике чувств любимого человека все же несравнимо больнее, чем просто оказаться брошенной и отвергнутой. А теперь вот видишь, как оно все. И ведь была у него уже новая баба, жили даже вроде бы вместе. Хрен знает, что там у него в голове перещелкнуло. Но винить я себя в этом, пожалуй, не буду. Один раз я его уже спасла. А во второй раз все равно была слишком далеко, чтобы успеть доплыть.

– Верное решение!

– Но все равно грустно. Все равно буду думать, что будь мы еще вместе, он бы до сих пор жил. Как тогда, помнишь, с Димой.

– Ой, не начинай, вот уж где твоей вины точно не было! Не стоит извиняться за то, что ты не посвятила свою жизнь вытаскиванию кого-то из глубокой ямы, в которую тот сам добровольно себя загнал.

– Ты права, но сама же понимаешь, ничто так не придает жизни смысла, как ощущение, что у кого-то ты – несущая конструкция.

– Факт, многие даже детей заводят исключительно из-за этого. А потом еще и упрекают, что те недостаточно в них нуждаются.

– Вот тут ты тоже лучше не начинай. Мне еще предстоит перезвонить маме и выслушать все о том, какой Леша был хороший и какая я свинья. Подумаешь, какую-то там измену не простила. Он же мужик, ему же надо, все гуляют, а я так доперебираюсь до абсолютно непризывного возраста. Хотя я, по ее классификации, и так уже непрофпригодна в качестве жены и матери. Но, как говорится, штош.

– М-да.

– С одной стороны, мне по-хорошему бы сейчас уже вернуться в Москву, наладить рабочие процессы, как-то в целом разобраться в своей жизни… Но с другой – тут с каждым днем все чудесатее и чудесатее, а там сейчас грустный ноябрь. Так что пока остались виза и деньги, я, пожалуй, тут еще поскрываюсь. А там видно будет. Поживу по принципу «я ежик, я упал в реку, пусть река меня несет». До сих пор это работало очень даже неплохо. Ты-то как? А то что-то мы весь вечер обо мне.

– Да я прекрасно, но это неинтересно. Не буду же я тебе весь вечер рассказывать о том, как у меня все идеально, какой у меня прекрасный мужчина, как он меня любит и как мне с ним хорошо. Ты ж меня побьешь, наверное.

– Не побью. Рассказывай.