Читаем Берлинская лазурь полностью

К сожалению, их оказалось больше, чем она ожидала. Казалось, о ней вспомнили все. Помимо обязательного маминого «Срочно перезвони!» и ожидаемого рабочего «Мы ждем материал!», о ней вдруг вспомнили пара десятков друзей. Лиза даже призадумалась, не случилось ли за это время какого праздника, к которому она причастна? Но нет, до Нового года еще далеко, до дня рождения – еще дальше, а никаких широко известных профессиональных праздников на ее долю не выпадало. День переводчика чай не день ВДВ. 30-го сентября никто не купается в фонтанах, размахивая Большим Оксфордским словарем, и не пристает к прохожим с вопросом, читали ли те Шекспира в подлиннике. И даже этот малозначимый повод был почти два месяца назад. Так что Лиза, хотя и была заинтригована, опасалась читать сообщения. Люди редко так оживляются, когда случается что-то хорошее.

Первым делом она открыла сообщения от мамы. Просто чтобы сразу узнать, насколько в этот раз она плохая дочь, и перейти к более существенным проблемам. Дочерью она оказалась средней паршивости и была повинна лишь в

том, что не берет трубку и совсем забыла мать. Это допустимая погрешность, ничего нового, даже не дошло до стандартных попыток вменить в вину сам факт ее рождения и утраченные ввиду ее воспитания годы жизни. Значит, можно пока не перезванивать. Что там у нас следующее по шкале антиприятностей? Работа. Первая часть должна была быть сдана еще неделю назад. Вот там-то я точно сейчас буду очень плохая дочь. Внутренне сжавшись, Лиза нажала в мессенджере имя своей начальницы и тут же зажмурилась, увидев почти двадцать сообщений. Пять последних были набраны капслоком. Самое последнее гласило «ИНАЧЕ ТЫ УВОЛЕНА!» Она пролистнула вверх – и немедленно узнала, что крайний срок сдачи материала, точнее самый крайний-прекрайний, был назначен на вчерашнее утро. Лиза вспомнила, чем была занята в тот момент, приложила руку к наполнившемуся приятным теплом низу живота и удовлетворенно улыбнулась. Да, теперь она уволена, но поступила именно так, как поступила. И ничуть не жалела. К тому же, теперь будет еще больше свободного времени. А денег? Решать проблемы будем по мере поступления. Пока есть подушка безопасности, а дальше посмотрим. Надеюсь, это все плохие новости на сегодня? Налив себе огромную чашку горячего черного чая, она открыла сообщение Кати. Там, конечно, все было хорошо. Подруга рассказывала, что на седьмом небе от счастья, что ее избранник великолепен, что она и не думала, что так бывает, и прочая розово-сопливая фигня. «Как я тебя понимаю», – загадочно ответила Лиза, и тут же получила ответ: «Та-а-а-ак! Рассказывай, где пропадала моя развратная блондиночка?»

– Долго писать, давай на днях встретимся?

– Давай, хочешь, заезжай сегодня?

– Не, мне надо прийти в себя…

– Ок, пиши тогда заранее, чтоб я успела слезть с Алекса и накинуть на себя что-нибудь.

– Договорились, напишу.

Немного повеселев, она нажала на верхнее неотвеченное сообщение. Прочитала и отбросила телефон, словно он вдруг раскалился в ее руках. Спохватилась, взяла его снова, открыла следующее, и следующее, и еще, и все они наперебой сообщали ей одно: Леша умер.

Так бывает, когда вроде думаешь, что больше не любишь, и вообще он козел и дрянь, но стоит ему взять и исчезнуть, не за дверь, не к другой, а совсем, и тут же кажется, что вовсе ничего никуда не делось, что он был не таким уж плохим, а вот сама ты могла бы быть внимательнее и лучше, и тогда бы… И эта мысль затягивает, как болото, и понимаешь, что самой тебе никак не выбраться. Она снова нашла в списке Катин контакт. Буквы расплывались, написать сообщение мешали слезы. Она нажала кнопку «позвонить». Катя ответила не сразу и слегка раздраженно, судя по неровному дыханию, она была занята пробежкой или чем-то гораздо более полезным и приятным.

– Да, чего?

– Ты не могла бы сейчас ко мне приехать?

– Э-э-э-эм, ну вообще-то я… Так, подожди, а что у тебя с голосом? Что случилось?

– Мой бывший прошлой ночью умер.

– Этот му… ой, прости! Леша?

– Леша.

– Извини. Буду через полчаса. Держись там, ладно?

– Хорошо.

Она повесила трубку. У нее было целых полчаса, чтобы вдоволь прореветься в одиночестве, и она не собиралась терять ни минуты.

Катя вихрем ворвалась в квартиру ровно через полчаса. Пока она поднималась на четвертый этаж, Лиза успела умыться и силой воли прекратить повышать уровень моря своей соленой водой. Вместо приветствия Катя заключила ее в объятия, будто пытаясь отогреть и защитить от всего окружающего мира. Молча. Она прекрасно понимала, что любые слова сейчас бесполезны. Надо просто это пережить. Ей самой уже не раз доводилось хоронить друзей и близких, очень близких. Ее родителей не стало, когда ей было тринадцать. Ее взяла на воспитание подруга семьи, и первый год они практически не разговаривали. Потом потихоньку начали, к пятнадцати разговорились, а к восемнадцати стали лучшими друзьями. И самыми близкими людьми на свете.

Тишину нарушила Лиза.

– У тебя есть табак?

– Конечно, и не только он, скрутить?

– Да, давай.

По балкону разлился сладковатый дым.