Читаем Берлинская лазурь полностью

Она обогнула музейный остров, заполненный туристами, прошла по течению и оказалась в совершенно удивительном месте – на Fischerinsel, Рыбацком острове – природном оазисе в самом центре города. Там, между пришвартованных старинных лодочек, половина из которых была переделана в кафе, а половина просто стояла музейными экспонатами, спрятался кусочек буйной дикой растительности. Несмотря на конец осени, все это богатство не только зеленело, но кое-где еще и цвело. После голой черно-серой Москвы это было похоже на чудо. Сладкий запах прелых листьев, зелени и цветов смешивался с ароматом горящего угля, которым отапливались не только лодочки, но и окрестные дома. Он навевал что-то такое невыносимо прекрасное, что на глаза наворачивались слезы, не те, тоскливые и безысходные, а в кои-то веки приятные. На берегу рос огромный каштан, больше похожий на странное существо, чем на растение. Лет трехсот от роду, втроем не обхватишь. Он совершенно заворожил Лизу. «Ты будешь моим любимым деревом этого города, – сказала она вслух, поднимая с земли зрелый каштан и пряча его в карман, как редкую драгоценность, – а я постараюсь стать твоей любимой девочкой».

Она обошла остров по кругу. Идеальное место для отдыха: удобные лавочки, укромно скрытые в кустах; площадка для игр детей и взрослых со столами для тенниса; итальянский ресторан с оливами в больших горшках; детский творческий центр; школа танцев, бассейн, музыкальная школа. «Вот бы так и поселиться здесь, заиметь крепкую немецкую семью, – бормотала себе под нос Лиза, – ходить тут сперва беременной, сидеть в тени цветущих слив и абрикосов, смотреть на кораблики, затем водить маленьких немецких граждан во все эти кружки, играть с ними на той сказочной площадке с домом на дереве, в выходные сидеть всей семьей за столиками на набережной, выбирая себе гастрономическое путешествие. Итальянская, арабская, индийская, вьетнамская, какая угодно кухня, все тут, все удобно, все под рукой. А жить, например, вот в этом доме, тот панорамный балкончик – чудо же как хорош!»

Буквально кожей она ощутила, как прекрасна и беззаботна могла бы быть здесь ее жизнь. Понятно, что потом все равно всплыли бы какие-то проблемы, но сейчас это казалось ей отличным решением. А что если и правда переехать? Работу она вполне может делать удаленно, и ее зарплата будет неплоха по местным меркам. Сдаваемая квартира в центре с лихвой покроет расходы на аренду нормального жилья здесь, возможно, даже в этом доме. Визу она вполне может сделать учебную, заодно подучить язык. Или вот виза фрилансера, по которой недавно уехал сюда один ее друг. Она знала, людям творческих профессий их дают довольно легко. Берлин сейчас усиленно скупает арт-мозги. Всевозможные творцы бегут сюда на всех парах, вдохновленные здешним бунтарским духом, андеграундной культурной прослойкой и бесчисленными клубами, где границы дозволенного только лишь в твоей голове. Лиза пообещала себе непременно подумать об этом, как только вернется в город ста пятидесяти оттенков серого и идея свалить вновь навалится и займет все место в голове. Ну а теперь пора потихонечку двигаться к дому.

По мосту Янновицбрюкке она пересекла реку, сделав пару приятных фоток, и свернула направо, намереваясь посмотреть остатки Берлинской стены с ее граффити. А на закате, когда уже будет подсвечен Молекулярный человек, нужно будет пройти по знаменитому Обербаумбрюкке, без него не обходился ни один фильм, действие которого происходит в Берлине. Но пока что она шла вдоль обычных панельных коробок советской застройки, недоумевая, как такое может быть в центре германской столицы, а вовсе не в спальном районе Москвы. И на этом контрасте еще сильнее бросилось в глаза нечто весьма странное. С правой стороны на перекладине между домами в воздухе внезапно возник огромный дискотечный шар.