– Не надо, я уже, – Лиза кинула свой бычок в урну, и он, ударившись о стенку, рассыпался искрами, – и детей он не хотел, он держал это как наживку на ниточке. Сперва – чтобы я бросила курить и пить по выходным винишко. Ну, это ладно, это понятно, я тогда бросила. Потом – чтоб похудела: мол, разнесет же, а так хоть фора будет… Ну, окей, в здоровом теле здоровый дух. Затем он занялся моим психическим равновесием: мол, не может мать моих будущих детей страдать от ПМС-ов и вообще так активно выражать свои эмоции, максимум «ах, смотри, бабочка», а вовсе не «какого хрена ты задержался до пяти утра на работе, если ваша контора наглухо закрылась еще в девять?» Под конец он чуть не загубил мне карьеру, потому что его бесило, что я работаю ночью. Ты же знаешь, что тогда у меня самое вдохновение. А ему, видите ли, клавиши спать мешают, из другой комнаты, так, на минуточку. Ну… и в результате он просто перестал меня трахать. И вуаля!

– М-да, а с виду, конечно, прям идеальная пара. Позволь, а зачем ты так долго терпела?

– А я все думала, что вот сейчас что-то еще в себе изменю – и тогда уже точно хорошо станет. Вот еще чуть-чуть! Ведь вначале же все было отлично! Конфетно-букетный, поездки, яхты, фестивали, острова. Красиво. Надо соответствовать. Веришь, даже на полном серьезе под нож собиралась, здесь отрезать, тут добавить, ну и губы подкачать.

– Твои-то губы? Они же у тебя и так как у Джоли…

– Именно, мои, да, но ему было недостаточно.

– Козлина, блять. Так, все. Ты докурила? По коням. Поехали, найдем тебе годного ебабельного немца, их есть там, я, поверь, не понаслышке знаю.

В Берлин они въехали чуть за полночь. По московским меркам, здесь все еще вполне была середина осени. Любимое время Лизы. Когда можно бродить по паркам, пиная разноцветные листья, и, не зная зачем, собирать каштаны, а потом перебирать их прямо в карманах, заодно согревая руки. Или сидеть у воды, глядя, как отражается в ней густое серое небо, а ветер уносит по волнам воспоминания о знойном зеленом лете, обещая вернуть все на круги своя, но уже весной.

Они припарковались возле небольшого трехэтажного здания, простенького, желтоватого, но с симпатичными бело-синими балконами, придававшими ему немного приморский вид. Свободное место оказалось аккурат возле нужного подъезда. Катя очень гордилась этой своей суперспособностью – всегда находить самые удобные парковочные места. Даже там, где это казалось совершенно невозможным. Да, хорошая дорожная карма отрабатывала и в этом тоже.

Забрав сумку с заднего сидения, Лиза подошла к багажнику, чтобы помочь подруге выгрузить вещи. Та явно собиралась сюда не на неделю, забила машину под завязку. Похоже, твердо решила переехать. «Так что же, в Москве больше не будет этого рыжего чуда? Как же так?! Это нечестно». Лиза взялась за ручку большого красного саквояжа.

– Ой, нет, брось. Оставь. Все завтра. Сегодня возьму только зубную щетку и бутылку… эээ… «Соплицы»? Ха-ха-ха, какая прелесть! Зато вишнёвенькая! – она засунула в маленькую сумочку бутылку польской настойки, прихваченной на заправке с целью истратить оставшиеся злотые. – Все остальное завтра. Как гласит моя первая заповедь – не суетись.

– А что гласит твоя вторая заповедь? – спросила Лиза, когда они, закурив, угнездились на уютном балконном диванчике, а Берлин растекся по венам сладким вишневым ликером.

– Перестань засовывать в себя ненужные вещи.

– Например алкоголь и сигареты?

– Зависит. Сейчас, например, немного градуса мне необходимо, чтобы расслабиться после суток за рулем и снять эту дурацкую качку, иначе не дадут уснуть «вертолеты». А дым издавна использовали для лучшего коннекта с местом – и чтобы привести в порядок мысли. Но, конечно, если ты начнешь употреблять когда надо и не надо, просто за компанию, потому что все так делают, или (не дай бог!) чтобы закрыть глаза на что-то, или даже просто потому что привыкла – это уже очень нехороший знак.

– Понятно, и людей тоже?

– Людей особенно. Это, мне кажется, – и есть главная проблема человечества: совать в себя всех людей без разбора, потому что отказываться неприлично. Начиная от никому не нужных детей и заканчивая неподходящими партнерами. Нет, конечно, если сперва натянуть его на свой идеальный образ, он войдет полегче, но, знаешь, люди от этого чаще всего лопаются. Избегай по возможности.

– Детей, скорее, высовывать.

– Пожалуй, но смысл от этого, заметь, не меняется.

– Воистину, Катя, я скоро буду ходить за тобой и записывать новое евангелие. Какие еще заповеди ты нам поведаешь?

– Ты знаешь, по сути-то это всё. Я бы добавила еще «не жадничай», но нам всё детство продавали под этим брендом отказ от собственности в пользу каких-то там приличий, так что теперь очень сложно отделить «не бери больше, чем тебе нужно» от «отдай то, что нужно тебе, тому, кто сам ни на что не способен», так что лучше эту заповедь пока опустим.

– А как же «не убий»?

– А что «не убий»? Если очень надо, убий, но не суетись только!

III