«Боже, какое забавное место», – подумала Лиза, осторожно заходя внутрь и пытаясь понять, где оказалась. Несколько кафешек, пекарня, бар и ресторан, магазинчики, торгующие дизайнерскими штуками, граффити. Казалось бы, ничего особенного, если попытаться описать словами, но в данном случае слова совершенно не справлялись с передачей атмосферы в которой она очутилась: что-то среднее между мастерской художника, сквотом хиппи, рыбацкой деревенькой и небольшим садом. Тут были столы с самодельными стульями и лавками, деревянные настилы у реки, на которых в теплое время года можно сидеть, болтая ногами в воде, беседка, старая лодка под плакучей ивой. Но самым странным было то, что про себя Лиза сразу назвала «алтарем Шута». В гротике, рядом с длинными столами, где сейчас сидело несколько человек (летом там явно яблоку некуда будет упасть), за ограждением восседал игрушечный клоун в золотистой одежде, перед ним горела свеча, а вокруг расположились всевозможные символы практически всех возможных религий. Буддистские четки и христианские иконы, звезда Давида, Дерево Жизни, глаз Гора, ловец снов, голова единорога, не говоря уже о цветах, конфетах, чьих-то фотографиях и записках. «Какое прекрасное безумие! Я тоже должна непременно сделать жертвоприношение», – пронеслось в голове Лизы. Она покопалась в карманах и нашла там шоколадную конфету «Мишка», ну что ж, медведь – это вполне по-берлински. Вот, держи, а я еще вернусь к тебе с подарками. Лиза положила конфету под ноги клоуну, и на мгновение ей показалось, будто тот улыбнулся. Она, конечно, списала это на отблеск света свечи, но тем не менее почти минуту не могла отвести глаз. Этот золотой малыш совершенно заворожил ее, абсолютно не пугая, хоть она вовсе не любила клоунов, а Стивена Кинга, напротив, очень уважала. «Я еще обязательно вернусь, но сейчас мне надо бежать, не скучай тут, пожалуйста!» Лиза махнула ему на прощание рукой и пошла к выходу. Тут еще определенно было на что взглянуть, но время поджимало, она обещала Кате вернуться домой вовремя. К тому же большинство здешних дверей было уже закрыто. Она открыла карту: «До Истсайдской галереи пятнадцать минут быстрым шагом, а там через красивый мост – и бегом в метро. Успеваю».

Небо над Берлином в очередной раз стерло со своего лица солнце, отчего город принял слегка мрачноватый вид. Сияющее стеклянное здание Восточного вокзала в окружении многоэтажных бизнес-центров и отелей навевало воспоминания о фильмах про космических захватчиков. Лиза поежилась и поспешила укрыться от всего этого в тени остатков Берлинской стены. После того как ее отдали на откуп городским художникам, устрашающий памятник былых кровопролитий, будто пытаясь замолить грехи, превратился в занятный арт-объект на потеху гостям и жителям города.

Лиза очень любила стрит-арт и давно хотела тут побывать. Часть экспозиции постоянно обновлялась, но некоторые вещи были знакомы практически с детства. Поцелуй Брежнева с Хонеккером еще в школьные годы казался ей настолько эротичным, что от этой картины у нее натурально становилось тепло внизу живота, как от созерцания чего-то естественного, но общественно-запретного. И неудивительно, ведь порно тогда подавалось с большими перебоями, а про гей-порно и вовсе мало кто знал. Два целующихся взасос немолодых мужчины рождали в ее голове странные фантазии, которые, как она точно понимала, стоит держать в секрете. Даже потом, когда у нее в институте появился нетрадиционно ориентированный близкий друг, она так и не осмелилась заговорить с ним об этом.

И в этот момент, будто читая ее мысли, мимо, белозубо хохоча на всю улицу, пронеслись на электросамокатах два абсолютно ангельских юных создания: развевающиеся светлые волосы, стильные укороченные пальто. Дорогой унисекс-парфюм расстилался за ними шлейфом вместе с кашемиром их шарфов. Напротив рисунка Врубеля они притормозили, страстно поцеловались, притянув к себе друг друга, затем не сговариваясь посмотрели на Лизу, очаровательно улыбнулись и, довольные произведенным эффектом, уехали прочь. «Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви», – ошарашенно прошептала Лиза, представляя, что бы она с ними сделала, окажись они сейчас втроем в гостиничном номере. Конечно, если они оба окажутся достаточно бисексуальны, а ей не нужно будет на всех парах бежать к любимой подруге. Нет, не в этом смысле любимой, но бежать все-таки уже было пора.

IV

По Обербаумбрюкке она неслась уже почти со скоростью Лолы из любимого фильма5. «Потом, потом все эти фотки сделаю, еще успею, – думала она, – и вообще, мне кажется, я тут задержусь дольше чем на неделю, а значит, надо будет озадачиться собственным жильем. Но об этом я подумаю завтра». Когда она вошла в квартиру, Катя была уже при параде и выглядела нечеловечески шикарно. Зеленовато-бирюзовое платье фантастически сочеталось с ее рыжими волосами и лавандовой помадой. Дух тонкого парфюма все еще витал в коридоре.

– М-м-м-м, «Флёр наркотик»! – Лиза узнала аромат с первых нот. – Обожаю его.