Читаем Берлин полностью

Я шла мимо «Кроличьей норы», печально известного круглосуточного бара в нескольких минутах от дома, когда повстречала Себастьяна, с которым встречалась в университете. Сначала я была уверена, что мне померещилось: он кучу раз виделся мне в разных маловероятных местах. Однако вместо того, чтобы исчезнуть по мере моего приближения, черты его становились все отчетливее, пока не стали совсем ясными. Я стояла в пяти метрах от него, и не было никаких сомнений: это Себастьян. Взъерошенные русые волосы, строгий римский профиль, широкий лоб. И борода![20] Он шел мне навстречу и говорил с девушкой на велосипеде. Она громко отвечала, и хотя я не могла разобрать ее слова, так здорово было услышать английский! Вряд ли он ассимилировался здесь, раз встречался с иностранкой. Не помню ее лица, но будь оно красивым, я бы точно не забыла. Я рефлекторно, даже не подумав, окликнула его. Он не услышал, и тут сработал мой инстинкт выживания. Я шагнула в сторону, в «Кроличью нору», и они прошли мимо, даже не взглянув в мою сторону.

В баре люди курили, потели, кто-то скрипел зубами – верный признак челюсти кокаинщика. За баром стояла женщина с темным слоем тональника и макрельно-голубыми глазами. Она одобрительно указала пальцем на мои кроссовки: «ЗОЖ!» Я заказала чай и принялась искать Себастьяна в «Фейсбуке». Он не был у меня в друзьях, но у него были свободные настройки приватности, так что можно было увидеть, что да, он живет в Берлине. Что неудивительно. Он был хипстером, знал немецкий и несколько раз повторял мне, что хочет переехать в Берлин после окончания учебы. Я ждала, что мы пересечемся, может быть, даже надеялась.

Прежде чем выйти из сети, я просмотрела его хронику. Он был на первом курсе аспирантуры экономического факультета в Свободном университете Берлина. Я смотрела на него в Темпельхофер-Фельд, у Бранденбургских ворот, видела кучу его снимков с американской девушкой Эмилией. Видела их на фото в Медельине. Я бы так хотела поехать туда, но он ни разу не спросил. Она была уродливее меня. И мне это даже не льстит. Просто факт.

Конечно же, я подумала написать ему. Казалось, совпадение слишком невероятное, чтобы ничего с этим не сделать. Меня волновало, что, шагнув в бар, я увильнула от своей судьбы и она могла быть этим очень недовольна. Но даже если бы я написала, он бы вряд ли ответил, потому что не очень-то хотел продолжать общение. Он проигнорировал мой ответ на его последнее письмо. Наверняка Себастьян подумал бы, что я приехала в Берлин за ним, и удалил бы мое сообщение, как я удалила письма Рихарда Граузама.

Или… он мог ответить, и мы бы встретились. Он бы вел себя так душевно, а я была бы разбита, и вся эта история завертелась бы вокруг него. В действительности он не так важен; его персонаж точно не заслуживает уделенного ему внимания. В нашей паре я была интереснее. И умнее. Когда мы встречались, он не так уж мне нравился. И я постоянно обманывала его. Он был слабым, им было легко командовать. Я намного сильнее привязалась к шраму от нашего расставания, чем к нему как к личности. В нем не было ничего ужасного – он был добрым, просто не мужчина мечты, и, если я создала из него образ особенного для меня человека, это все книга. Но не он сам. Впрочем, я правда желаю ему с его американской девушкой всего самого лучшего.

Придя домой, я решила, что надо прибраться, и стала разгребать и структурировать ящики, забитые старыми чеками из супермаркетов и листочками по учебе. Я вытащила стопку дневников Э. Г. Почерк был скомканным, но читабельным. Первую неделю я пыталась прочесть их, но мне не хватало знания языка. Теперь я бы поняла почти все оттуда. Я надеялась найти что-нибудь грязное: сексуальные извращения, сведения о слежке за бывшим, на худой счет – признание во лжи и обмане, – но дневники содержали только скучные списки ее еженедельных расходов и идей для саморазвития: «Никаких сладостей после 16:00!» Так хотелось написать ей на полях: «Ты красавица! Ты можешь есть ВСЕ ЧТО УГОДНО в ЛЮБОЕ ВРЕМЯ! P. S. Твоя кожа и так выглядит увлажненной!» Потом я решила, что нет, наверное, это ее напугает, а не порадует. Позже в тот день я поехала в Темпельхофер-Фельд на велосипеде и валялась на траве с «Волшебной горой». Себастьян очень любил этот роман. Он постоянно говорил, что я должна прочитать его, что мне очень понравится, но вот я была на пятнадцатой странице из тысячи двухсот, и это было так нудно, что лучше бы я принесла с собой немецкую грамматику. У меня сдулась шина, и я не смогла призвать необходимые для ремонта средства. День стал мутным, серым, жарким и бесячим. Я прочла двадцать пять страниц и заглянула в телефон. Ни сообщения в «Фейсбуке» или «Ватсапе».

Я проверила спам и нашла имейл с неизвестного адреса:

Я скучаю…