Размахивая коротким мечом с невиданной скоростью хрупкая с виду Тора наступала. Глаза ее застыли уверенностью, руки словно срослись с рукоятью оружия.

— Ух ты какая. — Разбойник откровенно отступал, в его глазах от уверенности не осталось и следа.

А Тора продолжала махать мечом во все стороны, делать множество обманных движений, лишь иногда атакуя. Зато как атакуя! После каждого такого выпада у разбойника или на плече, или на боку, или на ноге обязательно появлялась новая рана. В один момент девушка так исхитрилась, что кончиком лезвия смогла дотянуться до длинного носа разбойника. Послышался странный треск, парень выронил оружие, упал на колени. Обхватив руками раненое место, он взвыл, как раненый зверь. Ладони заливала кровь, он размазал ее по лицу, картина получилась не для слабонервных.

— Да, — зашипела Тора, — я такая!

Девушка ногой отбросила меч разбойника далеко в сторону, он завертелся в воздухе и воткнулся в землю.

Мерко тем временем уже почти вывел противника из равновесия. Было видно, что разбойник устал, его атаки почти иссякли, все они пресекались, толком не успевая начаться. Тогда Мерко нашел удобный момент, отвел меч врага в сторону, резко шагнул вперед и ударил ногой в грудь. В следующий миг он перебросил меч из одной руки в другую, размахнулся и нанес чудовищный боковой удар. Сталь вошла глубоко, раздробила ребра, остановилась только в легких. Мерко дерзко выдернул меч, вытер кровь о портки и спрятал оружие за спиной.

С разбойниками все было кончено.

— Болваны, — усмехнулась Тора. — Они просто болваны, которые продали всю свою силу.

Мерко с жалостью посмотрел на разбойника с разрубленным носом, тот изрядно поливал землю кровью, продолжал завывать, вскрикивать, глаза покраснели от слез.

— Где ты научилась так драться? — удивился Мерко.

— Как бы хорошо ни дралась, принца уберечь не смогла. Разбойные твари не все дрались так хреново, как эти двое.

— Их, видать, было много?

— Видать. Целая туча. То есть, куча. Я с трудом спаслась. Но бегаю я быстро.

— Так же быстро, как и размахиваешь этой железякой?

— Это не железяка — это меч моего прадеда!

— Понятно. А что будем делать с этим? Добить?

— Сколько до города?

— День пути.

— Не надо. Оставь, он не дойдет. Сейчас беззащитен. Если не умрет от потери крови, то все равно не выживет ночью, один, без оружия. Все волки в округе уже чуют запах его крови.

Мерко вздрогнул.

— Идем, Мерко. Как думаешь, мы успеем до вечера?

— Наверное, нет. Придется провести ночь в лесу, но ты не бойся, я привык. Я часто здесь бываю, лес — это самое безопасное место.

Тора громко расхохоталась. Мерко впервые за первые часы их знакомства увидел, что девушка умеет по-настоящему улыбаться. Похоже то, что было до этого, не столько правда, сколько желание показать себя страшной, запугать. Но теперь, когда она ему хоть чуточку доверяет, все это у нее несомненно пройдет.

— В чем дело, почему смеешься? Я сказал что-то веселое?

— Еще бы! Ты сказал, что у вас в лесу безопасно! Да тут разбойники на каждом шагу!

— Ну это потому, что нас двое, а когда я один, я крадусь так, что не слышат даже звери.

Без того круглые глаза Торы округлились еще сильнее. Она игривым укором посмотрела на спутника:

— Ты намекаешь на то…

— Не на что я не намекаю, — засмеялся Мерко. — Говорю прямо.

— Нет, послушайте его, он смеет говорить мне, что я, такая легкая, хожу по лесу, как слониха, а он, такой здоровенный, будто не человек, а лось, двигается подобно лесному эльфу!

— Что такое слониха и что такое эльф?

— Ну ты доходяга, такого не знаешь…

— На себя взгляни, хотя бы на одежу! Так кто такой слон?

— Точно — это не ты и не я.

Они смеялись. Вскоре оба растворились в чаще леса. Шли напористо, забыв об осторожности, а хохотали так, что перепугали всех зверей и птиц в округе. Разговаривали о родных племенах, о людях, которые их населяют, о животных, о лесе, о войнах и красоте. В те часы позабыли обо всем, помнили лишь друг друга.

VII

Земель в одиночестве сидел в небольшой комнате и размышлял. На старческом лице его почти ничего не выражалось, но в голове все вращалось, кружилось, мысли бегали туда-сюда, сталкивались, разбивались. Идеи то пропадали, то появлялись снова, он думал о том, что теперь делать, когда ему объявлена война. Что делать, когда выход только один — бежать. Но куда?

Племя армов огромно, огромно по численности и мощи и армийское войско. А что у ирбов? Полторы сотни плохо экипированных бойцов и сотня земледельцев, а остальное женщины, старики, да малые дети. Что же нужно армам от их крохотного государства? Неужто видят опасных соперников в будущем? Но ирбы ни на что не претендуют и претендовать никогда не собираются. В чем же дело? Это просто воинская бравада, или им необходимы рабы? Или же, на самом деле, все дело в армийском народе? Армы просто хотят внушить своему народу уверенность?..