— Ему, видите ли, приказано. Ишь ты, какой быстрый. Как смогу, так и буду. Вот скажи, ты бы смог отказаться от купанья с этими девушками, потому что там какой-то болван привез какие-то там вести?

Светловолосый смотрел выпученными глазами. Судорожно сглотнул.

— Ну смог бы? — допытывался Мунн.

— М-м… конечно… — промямлил рыцарь.

Теперь уже Мунн смотрел с выпученными глазами.

— Ты же молод и уже… А ведь такие девушки, ах! А ты уже! Ладно я, мне ведь скоро восемьдесят, но ты… Хорошо. Шут с тобой, подай мне мою одежу!.. и поскорее!

III

Гонца в черном одеянии встретили почти безмолвно. Это был темноволосый мужичина, высокий, с широченными плечами. Стража, во главе с воеводой Геррамом, сразу же проводила всадника в бревенчатый терем, где его уже с нетерпением ждали вождь и прочая знать братства ирбов.

— Приветствую правителя ирбов. — Прибывший гонец низко поклонился. — Мое имя Огнестой, я послан к вам правителем племени армов.

Вождь нахмурился, брови сбились на переносице. Он некоторое время рассматривал гостя, будто это могло что-то изменить.

— Большая честь. Садись, Огнестой, — наконец молвил Земель. — Ешь, пей вволю, сколько влезет. Все, что на столе — твое. А в это время говори, с чем к нам прибыл, с добром ли, или же нет?

Гость еще раз поклонился, уже не так низко, и не спеша проследовал к столу. Как только он сел, подбежали слуги, налили лучшего вина, положили на тарелку большой ломоть жареного мяса, засыпали мелкой птицей, запеченной в тесте.

— Пей до дна, — сухо сказал кто-то.

Не поднимая взгляда, Огнестой осушил кружку в несколько глотков, взмахом руки показал, чтобы налили еще. Ему налили. Он снова выпил. Потом еще раз…

— Доброе вино, спасибо вам, — поблагодарил он.

В комнате стояла тишина. Собравшиеся даже дышать старались как можно тише, лишь бы не упустить ни одного слова из тех, которые могут быть сказаны.

— С чем прибыл? — прервал тишину Мунн. Он сидел красный, с растрепанными волосами, от него веяло смесью трав, мазей и мыл.

Огнестой отставил вино, отодвинул поднос с яствами. Не торопясь дожевал, выплюнул кости, бросил их под стол. После всего этого наконец поднял глаза на вождя и подал голос:

— Правитель армов вынужден выдвинуть тебе условие, Земель. Со всех сторон наши земли, а твои как бы посередине. Мы предлагаем тебе и всем ирбам стать частью племени армов. Твоя крепость останется такой как прежде, просто она станет одной из городов Мирийского княжества армов.

В зале теперь все как будто бы умерли, а говорили только двое:

— А что будет с моими людьми?

— Ваши женщины достанутся достойным мужчинам, а ваши мужчины будут работать на полях, сажать и собирать урожаи.

— Вы значит оставите только крепость?

— Ты и твои люди останетесь здесь, станете купцами.

— Мы будем рабы, а наши женщины станут развлечением для ваших солдат?

— Но мы даруем вам жизнь и возможность продолжить свой род!

— В рабстве.

— У ваших людей будет общий дом и пища.

— Но не будет свободы и права выбора?

— Это все равно лучше, чем война, из-за которой прольется кровь невинных, нить многих поколений оборвется навсегда.

С левой стороны стола послышалось недовольное шипение. Кто-то невольно забормотал, пошел шепот. Лица людей свирепели с каждой секундой, один только вождь хранил сравнительное спокойствие.

— А ежели откажемся? — спросил он.

— Нам понадобиться день, чтобы взять вашу крепость!

Шепот уже перешел на громкие разговоры. Люди раскраснелись, глаза горели гневом, ногти скребли стол.

— Это все, что ты хотел сказать?

— Да, Земель. Это все. Мы даем вам день на обдумывание, завтра, к заходу солнца, я должен буду тронуться в путь.

Вождь грустно улыбнулся:

— Можешь отправляться прямо сейчас и сказать своему правителю, что мы не рабы, мы — ирбы! И нам нечего обдумывать, те, кто захочет уйти в рабство могут это сделать прямо сегодня, но я уверен, что таких людей будет крайне мало. Отправляйся. Мы — ирбы, без свободы мы ничто!

Огнестой поднялся, в глаза озверевших от гнева людей старался не заглядывать, хотя каждый навязчиво ловил взгляд гонца. Развернувшись, он медленно двинулся к двери.

— Стоять! — Мунн вскочил со стула, его трясло, глаза вылезали из орбит. В руках он держал свой чародейский посох, набалдашник которого уже засветился, чувствуя гнев хозяина.

Огнестой развернулся. Сделал он это столь же неторопливо, после поднял обреченные глаза и посмотрел на Мунна.

— Я уж думал отпустите, — произнес он со вздохом, вынул из-под плаща крепкую веревку, бросил себе под ноги.

Мунн в это время запихнул посох за пояс, быстрым движением левой руки содрал лук со спины одного из стражей, что стоял в углу, другой страж подал стрелу.

— Вы, все до одного, умрете спустя несколько дней… Война… — проговорил Огнестой. Спустя какой-то миг в глазах его все застыло, изо рта хлынула струйка крови, и он рухнул на пол, обратив лицо к потолку. Из груди торчала крепкая стрела, бронзовый наконечник пробил кость, древко вошло так глубоко, что, казалось, должно было показаться со спины.

— Война, — кивнул Мунн, нарочно выронив лук.