— Приказать открыть ворота? — спросил воевода коротко.

Земель чуть заметно кивнул, но взгляда не оторвал, продолжал взирать, не моргая. В помутневших за долгие годы жизни глазах читалась тревога, трудно было назвать это страхом, но вождь что-то чувствовал и это было столь же несомненным, как то, что он стоял здесь, на этой стене. Этот человек был стар, хотя и не древен, многое повидал и за долгую жизнь научился не боятся. Вождь не должен испытывать страха, считал он, потому как страх мешает думать, а кому еще думать, как не вождю.

— Аран! — закричал воевода отчаянно, обратив свой крик вниз, к внутреннему подножию крепостной стены.

Внизу показался бритый человек, его голову даже издалека трудно было с чем-то спутать. Это был главный стражник, человек суровый, верный, хотя немного странный, потому как никто никогда не слышал, чтобы он что-нибудь говорил. Слышал он хорошо, все понимал даже на древнем языке, но вот слов как будто не знал вовсе, предпочитая обходиться знаками.

Вот и сейчас Аран помахал рукой в приветственном знаке.

— Аран! Прикажи открывать ворота! Открывай ворота!.. — Геррам кричал, срывая могучий мужской голос до хрипа. Здесь было не так уж высоко, внизу можно было бы услышать обычный разговор, ведь крепость состояла из широких сосновых стволов, вкопанных в землю и связанных между собой, но воевода кричал как только мог и все это потому, что очень сильно волновался. — Впустите гонца армов! Слышишь меня! Впустите гонца!..

Бритый человек внизу поднял над головой огромные кулаки, мощно потряс ими три раза — это был еще один знак, говорящий о том, что он все понял и готов выполнить приказ.

В скором времени затрещали засовы, заскрипели петли, и крепкие дубовые ворота, окованные бронзой, начали нехотя отворяться.

Вождь к тому времени уже спустился по лестнице на утоптанную землю и не оглядываясь направился в сторону большой рубленой избы с конусообразной крышей.

Навстречу ему выбежал пухлый розовощекий мужичок одетый на манер боярина. То был Войдан — первый советник вождя, человек не отличающийся особенной физической силой, тихий, обычно гордый, но зато умный и преданный ирбийскому братству.

— Земель! — восклицал он. — Что делать?

Вождь даже не повел бровью. Он проговорил на ходу:

— Уже знаешь. Собери всех, в том числе и Мунна. Будем говорить с всадником армов.

Первый советник сжался, нахмурился. В его круглых глазах сверкнуло сначала недовольством, потом показалась насмешка.

— Все, кроме тебя и Геррама, уже собрались и с жутким волнением ждут известей от гонца! Только один человек еще не явился, и ты, Земель, знаешь, о ком я!

Вождь сузил глаза. Вскоре он и первый советник уже поднимались по гладким ступеням его терема, стражники у входа низко поклонились, распахнули двери.

— Быстро вы собрались, — произнес Земель, когда был уже внутри помещения и вглядывался в ряды соотечественников. Здесь были заслуженные воины, советники, волхвы, торговцы, охотники, просто близкие друзья вождя.

— Как узнали, так сразу и сюда. А слух у нас летит со скоростью ветра.

Вождь прошагал к широкому столу, все встали. Лица казались белее мела, глаза таили тревогу.

— Садитесь. За Мунном послали?

Со всех сторон послышалось недовольное ворчание.

— Послали.

— Хорошо. Начнем, как только появиться наш гость. Пока что обсуждать нечего, сами знаете, какую весть он нам может принести, так что… ждем.

Рис 20: Земель и Геррам на стене ирбийской крепости. Вдали, на фоне серебристой ленты реки, вырисовывается силуэт армийского конника.

II

Среди клубящегося пара трудно было разглядеть человеческие фигуры. Здесь пахло мылом, душистыми травами, воском и прочими причудливыми снадобьями. Несколько девушек растирали пахучими мазями старика с белой бородой и белыми волосами. Терли его мыльными мочалами, брызгали ароматной водой, чистили ногти или просто гладили, мяли старческое тело.

Старик сидел в широкой продолговатой купальне, блаженно улыбаясь. Казалось, что он спит и вот-вот захлебнется водой, но он держал голову чуть запрокинув назад, чтобы уровень воды не доходил дальше, чем до подбородка.

Неожиданно дверь в мойку распахнулась и в проеме показался высоченный рыцарь в бронзовых доспехах. На голове его не было шлема, белые волосы торчали во все стороны, видно было, что очень торопился, поэтому запыхался и запарился.

При виде рыцаря девушки истошно завопили и бросились в рассыпную. С пола хватали полотенца, кадушки, мочалки — в общем все, что угодно, лишь бы прикрыть от незнакомца бесстыдно голые тела.

— Что надо!? — закричал старик яростно, глаза налились гневом.

— Прости за вторжение, Мунн, — начал рыцарь сдавленно, — но Земель требует тебя на совет. Прибывает всадник армов, будут переговоры. Мне приказано доставить тебя.

Мунн недовольно заворчал: