Читаем Батый заплатит кровью! полностью

В присутствии всех предводителей татарского войска Батый отругал в самых резких выражениях своего двоюродного брата Гуюк-хана и своих родных братьев — Берке и Тангута. Досталось от Батыя и нойону Б ад ал у, под началом у которого находились кебтеулы, отряд ночных дозорных. В обязанности кебтеулов входила разведка на ближних и дальних подступах к вражеским городам и становищам, в обычные караулы кебтеулов не назначали. Однако Батый ставил в вину Бадалу то, что его люди не устроили засаду вблизи от ворот Торжка, тем самым не отрезав вышедшим на вылазку новоторам пути отхода.

Батый приказал тангуту Сили Цяньбу как можно скорее завершить постройку катапульт и начать обстрел укреплений Торжка камнями и сосудами с зажигательной смесью. Сили Цяньбу был главным умельцем в войске Батыя по сооружению осадных машин. В ближайших помощниках у него ходил старик-китаец Ло Гань, тоже большой мастер по строительству различных камнемётов. Ло Гань к тому же был знатоком по изготовлению негасимого огня. Ло Гань состоял в свите Гуюк-хана, который не очень-то ладил с Батыем. Великий хан Угэдей, отец Гуюк-хана, стоял во главе всей державы Чингизидов, простиравшейся от Китая до приволжских равнин. Угэдей с детских лет недолюбливал своего старшего брата Джучи, Батыева отца. С этой неприязнью ко всем потомкам Джучи возмужали и сыновья Угэдея, Гуюк-хан и Урянх-Кадан.

Спустя всего несколько часов после того, как Батый распустил военный совет, татарские катапульты выпустили первые камни в сторону осаждённого Торжка, это была пробная пристрелка. Самые мощные баллисты татар метали большие камни, каждый из которых с трудом поднимали пять человек. Более лёгкие камнемёты швыряли на шестьсот шагов камни размером с ведро, зато такие баллисты могли стрелять с гораздо большей частотой. Крупную катапульту при стрельбе обслуживало до тридцати человек, с баллистой меньших размеров вполне могли управиться двое наводчиков и шестеро подручных. Все работы по сооружению катапульт, по их пристрелке и обслуживанию выполняли китайцы и тангуты, от которых монголы и получили это грозное оружие.

Завоевав царство тангутов Си Ся, монголы за один день истребили сто тысяч взрослых мужчин, взятых ими в плен на поле боя. Двадцать тысяч тангутов, обладающих навыками в различных ремёслах, были обращены монголами в рабство. Из этих пленённых тангутов были составлены специальные отряды для сооружения и обслуживания осадных машин. В войске Батыя тангуты занимались также изготовлением и починкой оружия и воинских доспехов.

Китайцев в рядах Батыева воинства было гораздо меньше, чем тангутов. Мастера-китайцы использовались Батыем для наведения переправ, для сооружения самых дальнобойных катапульт, для изготовления пороха и зажигательных снарядов. Китайцы состояли и в ближайшем окружении Батыя — как его советники, самым доверенным из которых был Елюй Чуцай.

Поскольку стены и башни Торжка были покрыты льдом и снегом, то татары назвали этот русский город Ак-Кермен, то есть Белая Крепость.

Закончив пристрелку, тангуты во главе с Сили Цяньбу обрушили на южную стену Торжка мощный град из камней самого разного размера. Одновременно китайцы из стана Гуюк-хана привели в действие гигантские катапульты, швырявшие каменные глыбы на расстояние в восемьсот шагов. Целью этих катапульт стали главные ворота Торжка и участок городской стены от угловой Симоновской башни до шестиугольной Водоводной башни, в подвале которой имелся колодец, соединённый подземными трубами с рекой Тверцой.

Торжковские ратники покинули обстреливаемые татарами башни и участки стен, отойдя от них на безопасное расстояние. Русские дозорные вели наблюдение за действиями мунгалов с церковных колоколен и с крыш высоких теремов.

После четырёх часов непрерывного обстрела на стенах и башнях Торжка не появилось ни единого разлома, ни одного серьёзного повреждения. Камни, даже самые огромные, просто отскакивали от городских укреплений, подобно мячам. Всё, что удалось тангутам и китайцам при этом обстреле, — это сбить снег с ледяного панциря, укрывающего стены и башни Торжка, и разломать тесовую крышу на угловой башне. Также была пробита во многих местах деревянная кровля, идущая по верху южной стены.

Сили Цяньбу самолично подъехал на коне к частоколу, окружавшему Торжок, чтобы с близкого расстояния рассмотреть толщину льда, покрывающего городские укрепления. После чего Сили Цяньбу сразу отправился к Батыю, поведав ему о том, что ни камни, ни выпущенные китайцами сосуды с зажигательной смесью не причинили стенам Ак-Кермена никакого серьёзного вреда.

«Лед невозможно поджечь даже негасимым огнём, жидкое пламя просто стекает по ледяной поверхности в ров, — молвил Батыю Сили Цяньбу, не смея поднять на него глаз. — Толстый лёд — также надёжная преграда и для камней. Ледяная масса гасит ударную силу каменных глыб, которые отлетают от неё, как горох. Поэтому я велел на время прекратить обстрел».