Читаем Батый заплатит кровью! полностью

Выбежав из леса, торжковские ратники первым делом перебили всех татарских караульных, попавшихся у них на пути. Затем русичи, разломав загоны, распугали и разогнали гурты овец, коров и верблюдов. Крики татарских часовых, которых новоторы рубили топорами и закалывали копьями, внесли переполох в огромный Батыев стан. Добавляли смятения вьючные животные и скот, разбежавшиеся по всему лагерю.

Славомира находилась впереди, указывая дорогу к Батыеву шатру. Подле неё неотступно находились Терех и Важен, которым Яким Влункович приказал прикрывать храбрую боярышню щитами от татарских стрел. Тысяцкий запретил своим ратникам рассыпаться в разные стороны, поэтому его отряд продвигался по вражескому становищу в едином плотном строю, сметая и опрокидывая мечущихся татар. Русичи не совались в татарские юрты и не срывали украшения с убитых степняков, торопясь поскорее добраться до Батыевой ставки.

— Вон, шатёр Батыги! — крикнула Славомира, указав рукой на круглую пурпурную кровлю огромной юрты, возле которой развевалось белое девятихвостое знамя.

— За мной, други! — Яким Влункович взмахнул узким длинным мечом. — Пробил час расплаты, ляжем костьми, но до Батыги доберёмся!

Перестроившись в несколько шеренг и наклонив копья, новоторы ринулись к шатру с красным верхом. Однако пробиться к Батыевой юрте оказалось не так-то просто. Нукеры Батыя и гвардейцы-кешиктены, набежав во множестве отовсюду, встали стеной на пути у русичей. Яким Влункович, боярин Жердята и сотник Дедило Иванович шагали по трупам убитых ими татар, медленно и неуклонно продвигаясь к шатру с красным верхом. Тяжёлая секира в руках Дедило Ивановича окрасилась кровью по самую рукоятку. Каждый удар этой страшной секиры валил с ног кого-нибудь из татар. Набросившегося на него татарского военачальника Дедило Иванович разрубил надвое от плеча до пояса. Весь забрызганный кровью убитых им татар, отважный сотник первым пробился ко входу в Батыеву юрту.

Мужество покинуло кешиктенов, когда у них на глазах пали от русских мечей и топоров несколько Батыевых военачальников, в том числе Боролдай, начальник гвардии-кешикту. Отпрянув в разные стороны, нукеры и кешиктены стали обстреливать русичей из луков.

Славомира вбежала в Батыев шатёр вместе с Терехом и Баженом. Но первыми туда ворвались Яким Влункович, Жердята и Дедило Иванович.

— Кто из них Батый? — обратился к Славомире Яким Влункович, указав ей на окровавленные тела троих зарубленных мунгалов.

Славомира осмотрела убитых татар и раздражённо воскликнула:

— Здесь его нет! Куда же укрылся этот выродок?

Увидев две женские фигурки, спрятавшиеся за большие кожаные торбы, в которых татары перевозили свой нехитрый скарб, Славомира подбежала к ним. Она сразу узнала двух булгарок, в обязанность которых входило прибираться в Батыевом жилище. Эти две черноволосые женщины с миндалевидными карими глазами были знатного рода, их отцы и мужья входили в верхушку булгарской знати. После того как татары разгромили государство булгар на берегах Камы, две эти булгарки потеряли всех своих родственников и сами угодили в рабство к мунгалам.

— Где Саин-хан? — нетерпеливо спросила Славомира, встряхнув за плечо самую старшую из булгарок. — Куда он делся?

Булгарка на ломаном русском ответила Славомире, что Саин-хан ушёл к какой-то из своих жён, а к какой именно — ей неведомо.

— Вот ублюдок! — досадливо обронила Славомира и выругалась.

Взглянув на Якима Влунковича, Славомира сказала ему, что Батыя надо искать в юртах его жён. При этом Славомира указала жестом, где именно стоят шатры Батыева гарема.

Между тем в разных концах татарского становища протяжно гудели боевые трубы и дудки, подавая сигналы тревоги. К Батыеву шатру толпами бежали наспех вооружённые татарские воины, многие из которых не имели на себе ни кольчуг, ни панцирей. Сотники и нойоны громко кричали, сзывая под родовые стяги своих сородичей и слуг. Огромный стан, состоявший из нескольких сотен юрт и множества повозок, гудел как растревоженный улей.

Яким Влункович приказал своему отряду спешно уходить обратно к реке, понимая, что бесконечного везения на войне не бывает. Действуя слажен До и расторопно, русичи отступили в лес, успев по пути разломать загон из жердей, где сидели на снегу, прижавшись друг к другу, около трёхсот русских невольников, мужчин и женщин. Вся эта толпа измождённых продрогших людей в едином порыве присоединилась к своим спасителям. Многие из пленников хватали оружие из рук убитых татар, желая немедленно отомстить мунгалам за все свои мучения.

Славомира досадовала на то, что ей не удалось вызволить из татарской неволи Анну Глебовну, поскольку до юрт с Батыевыми наложницами торжковские ратники так и не добрались. Во время стремительного отступления Славомира вдруг увидела растерянную Марину Владимировну, которая с изумлением взирала на невесть откуда свалившееся русское войско, прижавшись спиной к большому колесу татарской повозки. У ног княгини Марины лежала вязанка хвороста, видимо, суровая Ибаха-беки посреди ночи отправила её за топливом для костра.