Читаем Батый заплатит кровью! полностью

Караульные сразу же почтительно расступились. Старший из них отдал команду двум другим, и те вынули из изгороди две жерди, чтобы Славомира могла без помех войти в просторный загон, где на взрыхлённом копытами снегу топтались, сбившись кучками, мохнатые низкорослые степные коровы и бычки.

Луна почти не светила, спрятавшись за пологом из туч.

Оказавшись в загоне, Славомира переходила от одной коровы к другой, согнув спину и делая вид, что она высматривает такую корову, вымя которой полным-полно молока. На самом деле Славомира просто хотела, чтобы трое дозорных у загона потеряли её из виду. Касаясь руками тёплых заиндевевших коровьих шей и боков, Славомира, не разгибая спины, пробралась в другой конец загона. Отсюда до леса было совсем близко. Однако неподалёку на пригорке ярко горел костёр, возле которого несли дозор ещё трое или четверо мунгалов. Понимая, что ей не удастся незаметно пересечь заснеженную луговину между загоном и лесом, Славомира пролезла между жердями и на четвереньках проползла вдоль изгороди до углового столба. Затем Славомира скатилась по откосу в неглубокую низину, заросшую ивами и камышом. Поднявшись на ноги и почти не чувствуя закоченевших пальцев рук, Славомира ринулась бегом по сугробам напролом через ивняк и густой камыш. Очень скоро она очутилась в тёмной лесной чаще, в изнеможении привалившись спиной к могучей сосне и с трудом переводя дыхание.

Опасаясь погони, Славомира решила забраться как можно дальше в лес и по возможности запутать свой след. Толком не отдышавшись, Славомира двинулась дальше по глубоким сугробам от дерева к дереву. Ни холодный мрак ночи, ни дикие звери, ни чужая местность не пугали Славомиру, в которой сидело сильное желание вырваться из татарской неволи. Не пройдя и двухсот шагов, Славомира споткнулась и упала лицом в снег. Падая, она успела заметить палку, которую чья-то невидимая рука сунула ей прямо под ноги. В следующий миг на Славомиру с двух сторон навалились какие-то люди, схватившие её за руки и зажавшие ей рот ладонью.

— Важен, давай верёвку! — раздался чей-то сиплый негромкий голос. — Надо связать нехристя покрепче. Терех, иди сюда! Надо бы допросить этого мунгала.

Услышав русскую речь, Славомира забилась в державших её руках, как птица в силке. Татарская шапка свалилась с её головы.

— Вот так диво! — изумился тот, кто держал Славомиру за шею, зажимая ей рот. — Это же девица, да к тому же русская! Откуда ты, голубица?

Ощутив полную свободу, Славомира глядела на окружавших её русских ратников в бронях и шлемах, со щитами и копьями, не веря своим глазам. Русичей было очень много, по сравнению с низкорослыми татарами они показались Славомире исполинами.

— Я сбежала из татарского стана, — чуть не плача от радости, промолвила Славомира. — Эту одёжку мне нехристи дали, когда полонили меня в Переяславле-Залесском. Родом я из града Владимира.

— Братцы, я же знаю эту красавицу! — вдруг воскликнул молодой воин в длинном сером плаще, под которым виднелся металлический пластинчатый панцирь. — Это же боярышня Славомира, жена владимирского воеводы Дорогомила. Видел я её в Переяславле-Залесском вместе с княгиней Анной Глебовной.

— Ну, Терех, везде-то ты побывал, всё-то ты повидал! — прозвучал чей-то насмешливый голос.

Среди ратников прокатился смех.

— Анна Глебовна тоже в неволе у мунгалов мыкается, — торопливо заговорила Славомира, шагнув к Тереху. — Выручать её надо. Из чьей вы рати, соколы мои? Неужто Ярослав Всеволодович подошёл с полками из Поднепровья? Иль князь Георгий пришёл отомстить Батыге за сожжённый град Владимир?

— Нет, красавица, мы сами по себе, — усмехнулся Терех. — Ни княжеских стягов, ни дружин за нами нету.

— Торжковские мы ратники, милая, — пробасил бородатый верзила, державший двуручную секиру в руках. — Хотим вот перья из Батыги повыщипать!

— Знаешь ли ты, красавица, где стоит Батыев шатёр? — К Славомире приблизился статный воин с тёмной короткой бородкой в островерхом шлеме, надвинутом на самые брови.

— Ведаю! — быстро ответила Славомира. — Могу показать самый короткий путь к Батыевой юрте.

— Веди, милая! — Темнобородый ратник протянул Славомире её шапку, поднятую им с истоптанного снега. — Нынче ночью Батыга получи! воздаяние за свои злодеяния на Русской земле!

Торжковские ратники, вышедшие на ночную вылазку, смогли незаметно подкрасться к Батыеву становищу, пройдя по льду Тверцы вдоль высокого обрывистого правого берега. Обойдя стороной Борисоглебский монастырь, занятый воинами Батыя, отряд новоторов во главе с тысяцким Якимом Влунковичем пробрался к лесу под самым носом у татарских дозорных, греющихся возле костров на высокой береговой круче. Русичи шли длинной вереницей, ступая след в след и стараясь не греметь оружием, а у них над головой звучали отрывистые голоса врагов. Слабый ветерок доносил до людей Якима Влунковича запах жареного мяса.

Наткнувшись в тёмном заснеженном лесу на русскую беглянку из татарского стана, которая могла указать, где стоит Батыев шатёр, Яким Влункович посчитал это большой удачей.