Читаем Bad idea полностью

Послушно опускаюсь на пол и перестаю дышать, когда Хард плавно встает на колени у меня за спиной. Исходящее тепло его тела взрывает вулканы и меня подбивает мелкая назойливая дрожь. Кончиками пальцев Томас расстегивает застёжку бюстгальтера и стягивает лямки, ведя горячими ладонями по моим рукам. Дыхание застревает в груди, и я не в силах вздохнуть. Задыхаюсь. Льну к теплым ладоням Томаса, желая раствориться в его ласках. Но британец лишает меня близости и ловко стягивает резинку с тугого хвоста, распуская волосы по спине. Хард запускает длинные пальцы в мои растрепавшиеся волосы и массирует кожу головы.

– М-м-м… – от тонкого и пронзающего удовольствия мурашки бегут по голове и вдоль позвоночника, бесстыдно высыпая на груди.

– Постарайся не двигаться, Майя… – шепчет на ушко и завлекательно целует в шею, ускользая от меня как призрак.

Хард занимает своё место за мольбертом и несколько секунд молчаливо изучает меня в естественной, чувственной позе. Распущенные волосы спадают на плечи, подчеркивая овал лица. Аккуратная грудь прикрыта руками и видны лишь прелестные очертания. Ноги частично полусогнуты в колени. Выдержанная, изящная поза обнажает меня в глазах Томаса.

Британец берет в руки черный уголь и переносит линии моего образа на холст бумаги. Сосредоточенный и сдержанный. Награждает своим вниманием, только чтобы подметить важные детали. Я не в силах сдержать улыбки и усидеть на месте.

– Перестань улыбаться… – Хард шутливо грозит мне пальцем, выглядывая из-за мольберта.

– Прости… – поджимаю губы, пряча улыбку и напускаю на себя важнецкий вид.

Разглядываю картину Томасу, нарисованную на уроке и отчетливо вижу призрачный силуэт девушки на пристани вдалеке. Неужели это действительно я? Мой туманный образ, изображенный британцем, как утренняя дымка – рассеивающийся и ускользающий. Томас боится потерять меня? Думает, что я растворюсь, бесследно исчезнув из его жизни?

– Хочешь посмотреть? – Хард улыбается своей самой обезоруживающей улыбкой, а глаза лучатся светом. Он так быстро рисует или задумавшись, время пролетело незаметно?

– Конечно, – отвечаю задумчиво и отрешенно, возвращаясь в реальность. Картина Томас настолько личная и проникновенная, как маленькая брешь в его душе. И он позволил мне заглянуть в самые потаенные уголки.

Рьяно поднимаюсь на ноги и прикрываясь футболкой, обнимая себя за плечи, подхожу к Тому с неведомой нежностью рассматривающего мой портрет. На его рисунке я другая. Хрупкая и трепетная в каждой линии, выведенные любящей рукой этого мальчишки и стойкая во взгляде и наклоне корпуса вперед.

– На твоем рисунке я выгляжу иначе, – боязливо касаюсь кончиками пальцев портрета, опасаясь, что созданный образ рассыплется.

– Такой я тебя вижу, Майя, – Хард устраивается прямо у меня за спиной и дышит в затылок. – Хрупкий цветок снаружи и вулкан внутри, – прикасается губами к виску и оставляет чувственный поцелуй.

– Это потрясающая работа, а ты безумно талантливый, – задираю голову, чтобы заглянуть в глубокие омуты британца и целую в подбородок, не дотягиваясь до любимых губ брюнета с моим то ростом.

– Почему ты прикрываешься футболкой? – Томас разворачивает меня к себе за талию и заключает моё лицо в ладонях, поглаживая большими пальцами щечки.

– Не знаю… – нервно облизываю губы. – Мне кажется я совсем тебя не знала до этого момента и сейчас всё иначе, – Хард обеспокоено хмурится и густые брови сходятся на переносице. Мои слова настораживают британца и селят в душе беспокойство.

– Я плохой человек, Майя, – Том смеется, когда я насупливаюсь, готовая бороться и драться за его собственное отношение к самому себе. – Но рядом с тобой я становлюсь лучше или хотя бы пытаюсь стать неплохим человеком, – кареглазый обольститель опускает руки вдоль туловища и смотрит себе под ноги. Мой маленький, потерянный мальчишка. – Ты же не любишь распущенные волосы… – красиво уходит от эмоционального разговора и стягивает мою резинку с запястья, которая всё это время была у него на руке, и собирает волосы в хвост. И этот миг куда более значимый всех сказанных слов.

– Помнишь, что я сказал тебе на первом занятии? – напрягаю память, и весь мыслительный процесс отражается тенью недоумения у меня на лице.

Хард вразумительного ответа не дает, но требовательно дергает мою футболку, которую я отчаянно прижимаю к груди, и отбрасывает на пол. Выпрямляет мои руки вдоль тела и грубо вдавливается своим телом в моё хрупкое и дрожащее.

– Если отпечатать твои соски на холсте бумаги они будут похожи на мелкие бусинки… – Томас накрывает мою грудь ладонями, теребя набухшие сосочки между пальцев и дыхание вышибает из легких.

Кареглазый черт целует мои плечи, уделяя внимание каждому сантиметру оголенной кожи и вылизывает ямочки на ключицах. Незаметно тянется к кисточке и на ощупь выбирает с густым ворохом. Боже, я знаю, что он хочет сделать и только от мысли становится жутко влажно между ног.