Читаем Bad idea полностью

Хард опускает сухую кисть в баночку с водой и следом в черную краску. Обхватывает меня за талию, одним рывком сокращая расстояние между нами в жалкий миллиметр и касается мягким ворохом правого соска. Закрашивая круговыми движениями и лаская сверхчувственную зону моего тела.

– Том… – вжимаюсь задницей в его пах, заставляя британца гулко порыкивать. – Так сильно хочешь меня, Хард? – безобразно трусь задницей при каждом движении чувствуя, как подергивается член у него в штанах.

– Майя… – рука с кисточкой зависает в воздухе, а мои страдающие соски изнывают по ласкам. – Я стараюсь быть сегодня нежным, а ты провоцируешь меня на что-то грубое и грязное, – Хард кусает меня в шею, и я взвизгиваю.

– Продолжай, пожалуйста… – двигаю грудью, подставляя её под нежные касания тоненькой кисточки.

Томас хмыкает, и самым кончиком вороха вырисовывает незамысловатые узоры и линии по моей груди. Играется с сосками, упиваясь моими сбивчивыми стонами. Мягкая кисть – это приятно, но она не идет ни в какое сравнение с пальцами Харда. Слишком ласково и не дает желанной грубости, когда Том зажимает мои соски и массирует до вульгарного покраснения.

– Том… – хватаюсь за левое запястье британца, но он сбрасывает мою руку, разгадав замысел отчаявшейся девчонки.

– Только не кончай сейчас, Майя, – томно мурлычет мне под ухом и сладко трется щекой, – иначе я просто сдохну, – и посылает бешеные импульсы по моему телу своим животным рыком.

Небрежно швыряет кисть на стол, остатки краски на груди растирая центром ладошек. Остервенело и без капли приторной нежности, повышая обильную влагу в трусиках.

– Пожалуйста, Том, ещё… – нетерпеливо хнычу, а липкое возбуждение проступает на трусиках.

Накрываю его ладони своими, заставляя двигаться интенсивнее и сильнее натирать набухшие соски, но под моё протяжное, разочарованное мычание, Хард подбирается к моим трусикам и снимает.

– Насколько ты мокрая, девочка? – легко и невесомо проникает в меня пальцами, наслаждаясь моим горячим гостеприимством. – Блять… – зарывается лицом в мои волосы и судорожно вздыхает, не отдавая отчета своим действиям продолжает играть с моими складочками. И как мне держаться и быть послушной?

Хард порывисто разворачивает меня и бегло целует. Хватает за руку и ведет к расстеленной простыни на полу. По горящему взгляду британца понимаю, что нужно лечь и без лишних слов претворяю все фантазии кареглазого черта в жизнь. Ложусь на спину, смущенно прикрывая грудь и скрещивая ноги. Обжигающий взгляд брюнета скользит по моему обнаженному телу как кисть по холсту.

– Ты такая красивая, Майя, – Том стягивает футболку и вытирает ей пот со лба.

С какой-то будоражащей и возбуждающей обреченностью падает на колени около меня и встает на локоть. Опускает ладонь на мой живот, слегка надавливая и кажется, что пульс спускает вниз и отчаянно стучит.

– Разрешишь мне порисовать? – не дожидаясь ответа Хард открывает баночки с краской, стоящие возле меня на полу.

– Порисовать?… – обескураженно слежу за действиями Томаса и улыбаюсь в предвкушении.

Похотливый британец пачкает длинные пальцы в краске желтого цвета и наносит небольшой слой на моё тело, вырисовывая тонкие линии на бедрах, переходящие в витиеватые узоры. Акварельные татуировки от Томаса Харда на моей коже. Мне щекотно, и я смеюсь, наблюдая за работой своего художника.

– Твоё тело – мой холст, – шепчет на уровне моего пупка и обводит его контуром языка. Ведет мокрую дорожку к истекающему, горячему лону и прорываясь юрким языком к влажным водам, слизывает моё возбуждение.

– Господи, Том… – вскрикиваю и еще сильнее стискиваю бедра, а британец всё настырнее ласкает меня язык, изредка касаясь клитора. Еще несколько движений и я раскроюсь перед ним. Хард до боли впивается пальцами в мои ляжки и раздвигает, открывая более удобный доступ ко мне. Так усердно и старательно лижет, стимулируя самым кончиком языка чувствительный комочек нервов, что я прекращаю бороться. Оттягиваю кудряшки Томаса и двигаю бедрами, ловя каждое прикосновение горячего языка этого извращенного художника.

– Только не останавливайся… – так грубо давлю ладонью на затылок брюнета, что он рычит прямо мне в лоно. Вибраций его голоса достаточно, чтобы встретить яркий оргазм, который Хард переживает вместе со мной, уткнувшись лицом мне в киску.

– А искусство – это сексуально… – Томас гулко смеется, оставляя дорожку из влажных поцелуев внизу живота и снова возвращается к краскам. Удовлетворенной немного легче вынести нежные ласки британца, и он это знает.

Красные узоры похожие на цветы расцветают на моих боках и вокруг пупка. Перед каждым рисунком Хард осыпает мою кожу горячими и чувственными поцелуями. От груди вьются переплетающиеся линии, создающие нерушимый узор. Подушечками пальцев Томас ласково оглаживает соски, мучительно-сладко массируя.

Тянусь к Харду всем своим существованием и обнимаю за талию, желая ощутить тепло и давление его тела.