– Брэд думал иначе, – во рту появляется солоноватый привкус, а глаза начинает нещадно щипать, но я не позволю Харду видеть моих слёз. Он не заслужил такой чести.

– Молодые люди, потише, – миссис Болм не выдерживает нашего бесцеремонного поведения, нарушающего ее тишину.

Хватаю Харда за руку и веду за собой по направлению к небольшой комнате, которая служила и складом, и учебным уголком для моих поздних занятий. Сейчас я задерживаюсь в библиотеке только по надобности: отбыть наказание и провести заседание клуба «Отчаянные», но ничего, что могло связать мою задержку с учебой. Гениальная студентка Беркли буквально начала забивать на обучение!

– Приятно сюда возвращаться, – кареглазый черт мурлычет как довольный кот прямо мне в шею и восхитительные мурашки сводят затылок. Думает события вчерашнего дня как-то повлияют на ситуацию и поумерят мой гнев.

– Вы меняетесь девушками и трахаете их по очереди! Уму непостижимо! – искренность моего удивления и детского неверия граничит с раскрытием тайны мироздания! – Но почему я не удивлена? – Том стоит около двери на тот случай, если я вдруг наброшусь на него с кулаками, он рассчитывает по-быстрому сбежать.

– Ты сказал, что не собирался отдавать меня Брэду, почему? – складываю руки на груди и облокачиваюсь на стол, дыша спертым воздухом старых книг и деревянных книжных полок. – Ты переспал со мной, выиграл спор, я больше не представляю для тебя ценности, Том! Что изменилось?

– Ты называешь меня по имени только когда злишься, – Хард облизывает губы и приближается ко мне, а я выпрямляюсь, чувствуя напряжение, – и когда кончаешь, – влажные губы Томаса расплываются в блаженной улыбке, а я ненавижу себя за отсутствие силы воли перед этим подлецом.

– Как это относится к разговору? – вздергиваю подбородок и стараюсь вернуть себе непринужденный суровый вид.

Хард подходит ко мне вплотную и прижимается своим твердым телом к моему, размякшему и податливому. Склоняется к моему уху и обдавая горячим дыханием кожу на шее, произносит:

– Майя, ты такая сексуальная, когда злишься, – я хватаюсь за край стола и обреченно выдыхаю, кожей чувствуя, как Томас удовлетворенно улыбается, радуясь своей победе и своему умению безотказно влиять на меня, сбивая с толку.

– Я жду объяснений, Том, – кладу ладонь ему на грудь, слегка отстраняясь. – Почему я все еще интересую тебя? – пытаюсь заглянуть в его глаза и понять, что он скрывает. Но Хард отворачивается и отходит. Несколько минут не поворачивается, дыша через раз.

– Том! – плечи британца вздрагивают, и он слегка поворачивает голову в мою сторону, показывая, что прекрасно слышал меня и с первого раза.

– Майя, – он оборачивается и не глядя мне в глаза, садится на корточки, перебирая пальцы рук, – полюби меня, – голос Томаса звучит так тихо, что мне кажется, будто я ослышалась, – желательно искренне, – Хард выпрямляется, раскачивается на пятках, как неопытный мальчишка впервые признающийся в чувствах девушке, – потому что ты начала мне нравиться… – он робко поднимает взгляд и смотрит на меня с той надеждой от которой у меня предательски ёкает и сжимается сердце…

Глава 23. Майя

Тяжелее слов Харда – только сегодняшний день. Я боялась. Боялась, что он возненавидит меня и обратит свою злость против девушки, не ответившей на его чувства. Боялась, что Томас закроется и отдалится от меня на этом этапе наших сложных отношений, когда стал как-то по-своему доверять мне. Боялась, что он откажется от своих слов и разрушит собственную мечту, так и не решившись прийти на курсы живописи. Этого я боялась сильнее всего. Подобраться так близко к чувствам Харда, уговорить его и разрушить все в одночасье своим молчанием. Будь у меня возможность, я повернула бы время вспять. Но мы живем в обычном мире и принимаем решения по мере поступления задач без возможности изменить свои действия.

Последствия моего решения того злополучного дня преследуют до сих пор. Никто не предполагал, что парень, поспоривший на мою девственность, попросит полюбить его. Но чего я ждала от спора? Популярности? Маленькая, гнусная ложь, за которой я пряталась всё это время. До этого момента. Я хотела влюбиться, и наивная мечта идиотки осуществилась. Первая влюбленность на пути во взрослую жизнь в самого желанного и опасного парня, первого признавшегося мне в своих чувствах. И очередной урок живописи – проверка на прочность моих чувств, негодующих и бушующих в недрах моей души. Возможно, я убила мечту человека, которого с таким трудом заставила прийти на уроки живописи. И как мне жить с этой мыслью? Продолжай обманывать сама себя и дальше ходить на факультатив, в котором ты полной ноль, Майя!

Никогда в жизни не испытывала к себе такой ненависти и такого лютого отвращения! Сижу и пялюсь на белое полотно, пропуская слова профессора Ральфа мимо ушей, изредка поглядывая на закрытую дверь в студию.