Читаем Bad idea полностью

Хард хозяйничает на моей кухне, как я и посмела предположить, в одних джинсах. Остальная часть его гардероба на мне и мозгами я четко понимаю, что не должна была надевать футболку, но приятные ощущения заткнули логику.

– Ты готовишь? На моей кухне? С каких пор, Хард? – облокачиваюсь на холодильник и с надменным выражением лица наблюдаю за парнем, который ведет себя как заботливый бойфренд. Вчера он готов был уничтожить меня прямо на месте. Томас был расстроен, жутко зол и обескуражен моим присутствием в комнате, словно целый вечер не мог найти меня, несмотря на то, что большую часть времени мы практически не отлипали друг от друга. А остаток дня я провела дома. Утренний образ заботливого и внимательного Харда никак не вяжется с разъяренным парнем в моей спальне ночью, который забрался на второй этаж через балкон, чтобы добраться до меня.

– С тех пор как меня начал раздражать твой вопрос «а что на завтрак»? – неудачная попытка британца передразнить мой голос, заканчивается тем, что я выключаю все конфорки на плите и выхватив деревянную лопаточку из его рук, швыряю в раковину.

– Ты злишься на меня за то, что я ворвался к тебе, – Том полностью поворачивается ко мне, давая мне возможность без зазрения совести и стыда в открытую пялиться на него. И вчера это идеально сложенное тело молодого парня, с контурными кубиками пресса, придавливало меня к постели.

– Или на себя, за то, что не смогла остановить и выгнать меня, – он снисходительно улыбается, давая мне поблажку, как девушке, неспособной устоять перед его очарованием и опытом в сексуальных развлечениях.

– Ненавижу тебя, – у меня дергался мускул на лице от напряжения, снять которое можно только с помощью хорошенького удара по довольной и жутко спокойной роже Харда. Я знаю, что он делает. Изящно мстит, копируя мое спокойное поведение у него дома, в момент его злости после беседы с отцом. Вчера Томас мстил мне за то, что я каким-то образом заставила его понервничать.

– Завтрак? – Том машет тарелкой перед моим лицом и от аппетитного запаха у меня текут слюнки, а в животе урчит. За вчерашнюю ночь я потеряла немыслимое количество калорий.

Хард ставит тарелки с едой друг напротив друга, и я занимаю свое место, обойдя стол, уловив взгляд карих глаз, сфокусировавшихся на моих голых ногах. Демонстративное отсутствие вопросов или малейших замечаний от британца относительно того, что на мне его футболка, бесит!

Мы завтракаем вместе с Хардом, как самая обычная влюбленная пара. Первый раз эта мысль посетила меня в доме британца и вот снова она навязчиво крутится в голове. Возможно у меня зрительные галлюцинации, а если нет, то отношения с Томасом пошатнули мою психическую стабильность.

– Что с тобой случилось вчера вечером? – исподлобья наблюдая за Томасом, я не смею притронуться к еде, боясь спугнуть брюнета и потерять уникальную возможность разговорить его.

– Мне кажется, мы это уже проходили? Ты задаешь свой вопрос, а я, игнорируя его, задаю тебе свой и мы оба не получаем ответов. – Непослушные кудряшки брюнета спадают на лоб, а вчера влажные пряди прилипали к лицу, и он смотрел на меня с дикой жадностью…

– Я отвечу на твой вопрос, а ты на мой! – нам нужно научиться не только трахаться друг с другом, но разговаривать, и что ещё более важно – слышать! Хард заинтересованно поднимает голову и в его взгляде сквозит неподдельный интерес вперемешку со страхом. Я знаю, что незнание о моей жизни гложет его и знаю, что он спросит.

– Создания с хрупким душевным равновесием вперед, – заставляю себя съесть яичницу, которая потеряла свой притягательный вкус и шумно проглатываю. Ощущение было такое, словно я съела безвкусный кусок ваты.

– Чей это дом? – начинает издалека! Какая тактичность, Хард.

– Моей бабушки, – брови Томаса взмывают вверх от удивления и шокированный моим ответом, британец вертит головой по сторонам в поисках человека постарше.

– Её же… – он понижает голос и втягивает голову в плечи, как трусливый страус прячет её в песок. Впервые вижу, чтобы Хард так переживал за присутствие посторонних. Можно подумать, он никогда не трахал своих телок у них дома. Или это действительно – второй первый раз Томаса, когда он заявляется к девушке домой?

– Расслабься, Хард, она уехала погостить к своей близкой подруге на несколько недель, и кто знает, возможно, это единственная причина, по которой я тебя не выгнала! – возвращаю ему снисходительную улыбочку и отодвигаю пустую тарелку. Теперь я удовлетворена в большой степени. Еда делает меня добрее.

Британец недовольно рыкает, но удерживается от колкостей в мой адрес. Я отвечаю на его вопросы и, если он хочет получить ответы на мои, должен иметь терпение и быть сдержанным. В библиотеке Тому не удалось вывести меня на задушевную беседу, и я пообещала, что рассказу печальную историю своей жизни позже, если всё ещё будет интересно. Это «позже» уже настало?

– Ты всегда жила с ней? – беседы на семейную тему Томасу были так же неприятны, как и мне.