Читаем Автограф президента полностью

Вот это уже было серьезно, даже если не считать «многое другое» и тот факт, что, упоминая о магнитофонных записях, Палмер снова мог блефовать. Хотя я допускал, что это чистая правда, потому что с технической точки зрения действительно не составляло никакого труда записать все наши беседы.

Я опять на какое-то время задумался. Видимо, чтобы как-то активизировать мой мыслительный процесс, Палмер перешел к финансовой стороне дела:

— Будьте благоразумны, и вас ждет красивая жизнь. Я предлагаю вам отличный бизнес. Мы откроем вам счет в банке и сразу переведем на него сто тысяч долларов, а затем ежемесячно будем переводить вам по пять тысяч…

Сказав это, Палмер, очевидно, подумал, что от этих баснословных гонораров за такое в общем-то пустяковое дело, как предательство, может отказываться только круглый идиот. Он, как и все американцы, бесконечно верил в великую силу «его величества доллара» и был уверен, что я немедленно соглашусь. Для большей убедительности он все же добавил:

— Поверьте мне, это хорошие деньги! На них можно жить!

Деньги по тем временам, когда происходил этот разговор, и в самом деле были неплохие. Но я уже вошел в азарт, и справиться со мной было не так просто. Снова вспомнив незабвенного О. Бендера (читайте хорошие книги, и их герои в трудную минуту придут вам на помощь!), я тоже решил немного поглумиться над моим мучителем:

— А сколько платят вам? — ехидно спросил я Палмера.

Этот вопрос явно привел его в замешательство, потому, что обещание — это одно, а реальная действительность — совсем другое! Но к этому моменту Палмеру, видимо, уже расхотелось врать, и он ответил честно:

— К сожалению, меньше, чем… таким, как вы! — нашел он наконец подходящее для меня определение. Кроме явного сожаления по поводу такой вопиющей несправедливости в его голосе я уловил еще и обиду на американское правительство, которое услуги всяких там предателей ценит выше, чем служебное рвение истинных патриотов собственной страны.

Палмер, надо отдать ему должное, недолго пребывал в состоянии смущения и обиды. Он быстро спохватился, к тому же его, очевидно, уже полностью зациклило на желании во что бы то ни стало отличиться и основательно на этом подзаработать.

В отличие от него я работал не сдельно, а получал твердое жалованье, и спешить мне было некуда. Кроме того, меня, как и Палмера, тоже зациклило, тем более что сотрудничество с американской разведкой не входило ни в мои планы, ни в планы моего руководства.

— Ну как, о'кэй? — снова взялся за меня Палмер.

— Нет, о сотрудничестве не может быть и речи! — твердо заявил я ему и пояснил причину своего отказа. — Я не идиот и не самоубийца! Вы же через несколько месяцев меня провалите!

Мой ответ, возможно, не понравился Палмеру по форме, но по содержанию явно произвел на него нужное впечатление. Он постарался поддержать честь своей фирмы, но его слова прозвучали довольно фальшиво:

— Мы умеем беречь наших друзей и работаем с ними очень аккуратно.

— Не рассказывайте мне сказки, я знаю, как вы работаете! — в моем голосе было столько сарказма, что Палмер даже поежился. — Скажите, кому еще известно о нашей беседе?

— Только мне и Бодену, клянусь вам! — быстро ответил Палмер, и я понял, что он ждал этого вопроса и заранее приготовил на него ответ.

Боден, который в этот момент, сидя за рулем белого «мерседеса», раскуривал трубку, после этих слов посмотрел в нашу сторону, и мне подумалось, что он, наверное, тоже слышит нашу беседу. Если это так, значит, Палмера основательно нашпиговали всякими электронными штучками, и теперь они излучали в эфир каждое сказанное нами слово.

Между тем мне окончательно надоело вранье Палмера, который, видимо, не сделал никаких выводов из своих неоднократных попыток рассказывать мне всякие небылицы, и я решил одернуть его как следует.

— Не порите ерунды! — с несвойственной мне в обыденной жизни резкостью сказал я, но это было вполне естественно в моем теперешнем положении. — И ваша клятва ничего не стоит, потому что об этом должны знать по меньшей мере еще десяток человек, как ваших, так и местных. Такие мероприятия не проводят вдвоем! А со временем знающих об этом будет еще больше!

И, чтобы он окончательно расстался с мечтой украсить свой послужной список вербовкой советского разведчика, я со всей присущей моей несговорчивой натуре твердостью положил конец дискуссиям по этому вопросу:

— Я никогда не буду с вами сотрудничать! Мне дорога моя жизнь, вам ясно?!

Палмер давно уже проиграл свою партию, но еще никак не мог этого осознать. По инерции он еще раз попробовал уговорить меня:

— Не торопитесь отказываться от нашего предложения…

Если бы Палмер знал, что у меня в памяти на всю жизнь запечатлелся тот момент, когда предателю объявили смертный приговор и прямо на скамье подсудимых надели на него наручники, он не произнес бы следующей фразы, которая, честно говоря, окончательно скомпрометировала его в моих глазах. Но я, видимо, просто забыл, с кем имею дело.